оглавление предисловие введение глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 библиография ваша реакция

 

Discussion

Государственное устройство

 

ОПЫТ ИЗБЕЖАНИЯ ГЛУПОСТИ

Олег Савельзон

7. ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ И СТАБИЛЬНЫЙ ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЙ УСПЕХ В РОССИИ И ИЗРАИЛЕ

По материалам статьи в сборнике «На пути к постнеклассическим концепциям управления», Москва: Институт Философии РАН, 2005, стр. 231-254.

Идеологические нужды России и Израиля, в частности, дефицит национальной идеологии, являющийся одной из главных причин дезадаптации этих стран, описаны в Разделе 1.2.

7.1. ТИПОЛОГИЯ ЭЛЕКТОРАТА

В 1996 году на выборах в Кнессет большого успеха добилась «русская» партия «Исраэль Ба-Алия» (ИБА). Она родилась за несколько месяцев до голосования и лидеры ее ранее не были политическими или государственными деятелями. При таком отсутствии предыстории все решила удачная предвыборная кампания. На этом этапе я довольно много работал на ИБА как консультант, да и вообще был ее сторонником. Поэтому после выборов я попытался убедить руководство партии, что для выживания ИБА необходимо сформировать постоянный электорат. Дабы привлечь внимание к своим рекомендациям использовал даже игру слов – пояснял, упирая на приставку «при», что голосующие за утвердившуюся на политической арене партию бывают трех типов: 1) "приверженцы", 2) "прикормленные" и 3) "приблудные".

"Приверженцы" – это те, кто (а) позитивно относятся к идеологии, принятой партией, (б) считают полезными практические действия партии и (в) верят, что эти действия ведут к реализации идеологии.

"Прикормленные" (т.е. интересанты) могут быть или не быть "приверженцами", но их рабочая, деловая или общественная деятельность поддерживается партией на политическом, общественном, профессиональном или административном уровне.

"Приблудные" – те, кто на данных конкретных выборах голосует за партию из-за политической конъюнктуры, разочарования в других партиях, удачной пропаганды, временного восприятия партии как своей и т.п.

Последние только и были у ИБА. Залучить "приблудных" сравнительно легко партии, начинающей свою политическую жизнь. Однако они могут также легко отвернуться от нее и "приблудиться" на следующих выборах к другим. Стабильный электоральный успех способна обеспечить лишь масса "приверженцев" и "прикормленных" – постоянный электорат. На его формирование и должна быть ориентирована стратегия партии, нацеленной на то, чтобы утвердиться на политической арене.

Один из лидеров ИБА возразил, остроумно продолжив мою игру слов, что есть еще и четвертый тип – "признательные" – избиратели, голосующие за партию из признательности за ее заботу о них в истекшую каденцию. Руководителям ИБА верилось, что мелкие дела на пользу Алии, льстящие ей публичные заявления, перманентные напоминания о том, как они самоотверженно защищают ее интересы, обещания посодействовать в ответ на обращения отдельных репатриантов о помощи и т.п. вызовут признательность, которая обернется постоянной электоральной поддержкой.

Преимущество моей типологии состоит в том, что она обращена в будущее, тогда как признательность – чувство, связанное с прошлым. При голосовании решение в пользу той или иной партии обычно определяется выгодой, которую человек надеется получить от нее в будущем, а не тем, что он уже получил в прошлом. Вот отрицательное решение, действительно, детерминируется прошлым, если оно разочаровывающее, – в таком случае избиратели припоминают предвыборные обещания и их невыполнение ставят в вину партии или политическому лидеру. Конечно, и позитивное прошлое влияет на решение, но лишь как одно, причем не самое главное из обстоятельств, определяющих прогноз на будущее, а не как побудительный мотив, вызванный признательностью. Классический пример – англичане, прокатившие на выборах 1945 года партию У. Черчилля, благодаря сильному руководству которого английский народ благополучно прошел тяжелейшую войну с фашизмом.

Широко распространенным является убеждение, что в точности выполнить предвыборные обещания еще никому не удалось и никогда не удастся. Столь же широко распространена и формула политического успеха партии, предписывающая главное и по существу единственное, что нужно делать, чтобы укрепиться на политической арене – выполнять предвыборные обещания. Но ведь если их невозможно выполнить, в этом не может состоять условие успеха – в таком случае любая партия после удачного выхода на политическую арену по завершении начальной каденции всегда терпела бы поражение.

Значит, чтобы понять механизм успеха, надо, среди прочего, как-то по-другому сформулировать критерий оценки прошлой деятельности партии, не сводя его просто к выполнению предвыборных обещаний. Для этого целесообразно поставить себя на место избирателей. У ничтожно малой части из них пропагандистская кампания оставляет в памяти точный перечень обещаний, данных партией. Подавляющее большинство выносит из предвыборной пропаганды общее представление о том, в каких направлениях и как собирается действовать партия. Вместе с этим формируется и другое представление – о вероятности осуществления партией больших или меньших продвижений в означенных направлениях. Сумму этих двух представлений я назвал предвыборными ожиданиями. [Излагаемый в следующем абзаце взгляд представляет собой мою интерпретацию в отношении электората популярной в научном менеджменте концепции мотивации В. Врума [104], известной как "теория ожиданий".]

Избиратель голосует за ту партию, которая вызывает у него наиболее предпочтительные предвыборные ожидания. Ясно, что они тем предпочтительнее, чем точнее соответствуют его нуждам и больше вызывают у него доверие. Обещания принципиально отличаются от ожиданий, поскольку первые исходят от партии, а вторые возникают у избирателя. Первые гораздо конкретнее вторых – партия как бы предугадывает глубинные нужды электората и предлагает уже конкретные пути их удовлетворения – действия, которые она обещает осуществить. Однако, то или иное намеченное действие чаще всего не является единственным путем удовлетворения нужды, которой оно отвечает. Конечно, избирателю не совсем безразлично, какими именно путями удовлетворили его нужды – теми, которые были обещаны, или другими, – но ему все-таки гораздо важнее, чтобы это было вообще сделано – так или иначе. Т.е. деятельность партии по завершении текущей каденции избиратели оценивают в зависимости от того, оправдала ли она предвыборные ожидания, вызванные у них перед началом каденции и отвечающие их нуждам.

Итак, оценка прошлой деятельности партии (если она положительная) является лишь необходимым условием успеха у избирателей, т.е. без нее рассчитывать на еще одну их поддержку можно только в том случае, когда деятельность всех остальных партий выглядит и того хуже. Однако, чтобы избиратели поддержали-таки вновь партию, не достаточно одного только позитивного или наимение негативного прошлого. Достаточным условием политического успеха партии является наличие у нее значительного постоянного электората, который образуют "приверженцы" и "прикормленные" – избиратели, из выборов в выборы голосующие за "свою" партию (конечно, если ее прошлая политическая деятельность подкрепляет их ожидания – идеологические или меркантильные, т.е. относящиеся к приверженности или прикормленности).

Масштабные "кормушки" обычно жестко ориентированы на определенные политические "крыши". Переориентировать их на себя или создать новые, свои "кормушки" большого масштаба очень трудно. Приобретение же «приверженцев» выглядит более осуществимым.

Очевидно, чтобы сделать людей своими "приверженцами", необходимо, как минимум, сначала предложить им некоторую привлекательную для них идеологию.

В ИБА этот вопрос обсуждали на специальном семинаре. Он вылился в спор о том, какой должна быть идеология партии – «репатриантской» или «общеизраильской». В итоге так ни к чему и не пришли, а посему сняли раз и навсегда данный вопрос с повестки дня. У ИБА не было солидной оригинальной идеологии, что стало одной из причин ее провала. Думается, «русская» партия не может благополучно выживать на политической арене Израиля без удовлетворения глубинной нужды своего электората в сильной особенной идеологии.

То же самое я могу сказать и о выживании на политической арене России партии, не являющейся «партией власти». Нет идеологического эксклюзива – не будет стабильного электорального успеха.

7.2. ПОСТАНОВКА ПОЛИТИКО-ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМЫ

Общего определения политической идеологии не выработано, так как существует несколько видов идеологий, сильно отличающихся друг от друга. Наиболее интересен, по-моему, тот вид, к которому принадлежат идеологии, выдвигаемые на общественно-политическую арену их глашатаями с целью завоевать или удержать власть для осуществления прогрессивных преобразований общества. Идеологию этого вида, т.е. "выдвигаемую" идеологию определю как развернутое, теоретически обоснованное описание того:

(I) что с позиции определенной социальной группы должно представлять собой идеальное будущее общества, в которое эта группа входит;

(II) какие удручающие расхождения с представлениями об оптимальном будущем и препятствия к его достижению имеют место в настоящем данного общества;

(III) какими методами и средствами следует действовать дабы от "удручающего" настоящего перейти к идеальному будущему;

(IV) что делать, чтобы практичеки осуществить этот переход.

Например, в марксизме-ленинизме, являвшемся более ста лет назад выдвигаемой идеологией, (I) в качестве идеального с позиции пролетариата будущего рисовался коммунизм; (II) давался анализ тогдашнего капитализма, основными положениями которого были критика частной собственности и теория прибавочной стоимости, объяснявшие, как капиталисты грабят пролетариат; (III) предполагалось сагитировать массы пролетариев на насильственные действия по захвату власти и экспроприации частной собственности; (IV) планировалось сколотить боевую партию, которая подготовила бы и осуществила пролетарскую революцию, а затем и дальнейшее строительство коммунизма.

Идеология определяет стратегию политической деятельности партии, взявшей ее на вооружение. Она является также основой пропаганды партии, привлекающей людей к поддержке нововведений, провозглашаемых партией, и мобилизующей на осуществление данных нововведений. То есть она консолидирует политически и деятельностно ту социальную группу, на которую ориентируется эта партия. Таким образом, идеология выполняет две главных функции: в отношении партии – стратегическую, в отношении электората – консолидирующую.

Краеугольным камнем идеологии является образ идеального будущего, который она декларирует. Обычно идеология и название свое получает по этому идеалу – например, марксистско-ленинскую идеологию чаще называют коммунистической. Продвигаемое политической идеологией видение идеального будущего страны или народа определяет ее публичный имидж, в понимании людей идеология – это прежде всего какой-то образ будущего нации. Данный образ задается идеологией как некоторое вполне определенное устройство общества с теми или иными достаточно четко обрисованными социальными, экономическими, политическими и тому подобными установлениями и механизмами. С этим как раз и связаны трудности утверждения идеологий традиционного типа в общественном сознании современных плюралистических социумов. Выделю среди факторов, затрудняющих это, четыре главных.

Во-первых, даже в рамках одного класса, сектора общества, социальной или какой-либо другой группы – сегментов нации, каждый из которых вроде бы мог стать носителем некой идеологии, – в большом количестве присутствуют люди с совершенно разными представлениями об идеальном будущем.

Это результат многолетней идеологической работы. Например, в современном западном обществе на протяжении десятилетий существуют три базовых идеологических направления (назовем их классическими). Консерватизм, ратующий за ограничения, призванные сохранить особое лицо общества. Либерализм, стремящийся к цивилизованному освобождению всего и всех. Социализм, ставящий во главу угла социальную справедливость. Данные идеологические направления рисуют каждое свои конкретные решения – общественные установления и механизмы, которые, если будут внедрены, сделают общество оптимальным по их представлениям. Но таких представлений – различных картин идеального будущего, сформированных в идеологической сфере, гораздо больше, чем три. Дело в том, что с целью дальнейшего использования в политической борьбе отдельные элементы – решения, относящиеся к базовым идеологическим направлениям, – разнообразными способами компилируются друг с другом, а также с другими элементами – какими-то еще установлениями и механизмами, например, религиозными, геополитическими или экологическими (назовем их неклассическими). В результате в дополнение к базовым трем образовано множество комбинированных картин идеального будущего, определяющих множество существующих идеологических построений, у каждого из которых есть свои приверженцы. Плюрализм современного общества проявляется, в частности, в его "полиидеологичности".

Разница между классическими и неклассическими идеологиями еще и в том, что во времена «классики» политики, представлявшие идеологии, в гораздо большей мере воспринимали их как руководство к действию, чем ныне. В настоящее время применение неклассических идеологий в первую очередь электоральное. Т.е. поведение политиков классического периода существенно сильнее детерминировалось стремлением к воплощению в жизнь исповедуемых ими общественных ценностей, чем у нынешних «неклассиков», ориентированных главным образом на цели обретения или удержания власти. Другими словами, период классических идеологий резонно ассоциировать с ценностной рациональностью в принятии политических решений, а период «неклассики» – с целевой рациональностью.

То, что приверженцы некоторой идеологии привержены именно ей несмотря на многообразие отличных от нее существующих вариантов – различных комбинаций элементов представлений об идеальном будущем – заставляет предположить, что эта приверженность довольно крепка. Поэтому люди, приверженные уже определенному варианту идеологии, вряд ли откажутся от него, появись какой-то еще один, новый вариант выдвигаемой идеологии, построенный по традиционному образцу, т.е. рисующий некую конкретную картину будущего, даже если в ней будет доселе не встречавшаяся комбинация идеологических элементов – разнообразных социальных, экономических, политических и других общественных установлений и механизмов. Таким образом, не стоит надеяться консолидировать идеологизированный уже электорат под флагом ненайденной пока чудодейственной идеологии традиционного образца. Бесполезно заниматься изобретением какой-то новой магической комбинации традиционных идеологических элементов – определенных социальных, экономических, политических и других общественных установлении и механизмов – для завоевания "приверженцы". Этим можно только привлечь "приблудных".

Во-вторых, поскольку идеология разрабатывается узким кругом лиц, предлагаемые ею рецепты воспринимаются людьми как навязываемые какой-то группкой политиков и обслуживающих их идеологов. А ныне у многих ощущение, что им что-то навязывают, как говорится, "спускают сверху", априори вызывает неприятие внушаемого. Тут же возникает убеждение, что политики в очередной раз хотят заморочить голову народу чем-то выгодным для них. Люди часто с порога отвергают это, испытывая чисто психологическое сопротивление даже тому, чтобы просто разобраться в существе пропагандируемых будущих общественных установлении и механизмов.

Наглядной иллюстрацией этого служит упоминавшаяся выше неудачная попытка российской элиты сформировать национальную идеологию.

В-третьих, в настоящее время практически всеобщим является убеждение в том, что никогда реализаторы идеологий не могли воплотить нарисованный ими конкретный образ идеального будущего в действительность. Причем беда не столько в том, что у всех выходило не так, как ими намечалось, а главным образом в том, что всегда получалось гораздо хуже обещанного. [Недаром с таким согласием была принята знаменитая фраза бывшего премьера России В. Черномырдина «хотели как лучше, а получилось как всегда».] Поэтому предъявление какой бы то ни было конкретной картины будущего многие воспримут с подозрением, что их опять хотят обмануть очередным планом построения прекрасного замка на песке, которое на самом деле обернется новыми несчастьями.

Другого рода подозрения в обмане посредством идеологических обещаний порождаются политической практикой последних лет. Партии стали легко отказываться от своих идеологических принципов. Видя это, избиратели все меньше и меньше верят, что политики будут отстаивать заявленные ими идеологические позиции. В самом деле, например, социал-демократы в Германии провели в жизнь жесткий пакет экономических мер правого толка и пошли на конфронтацию с профсоюзами. Так же действовали и находившеся у власти левые в Израиле, Испании и Великобритании. Оказавшись в правительстве, немецкие эко-пацифисты ("зеленые") поддержали участие армии в военной операции НАТО в Югославии, что противоречило конституции Германии, и поступились требованиями программы партии о незамедлительном закрытии всех АЭС и переходе на альтернативную энергию. Оппозиционные до недавнего времени в Германии правые – христианские демократы – сделали своим один из старейших лозунгов социал-демократов – борьбу за социальную справедливость. Радикально изменилась позиция ХДС и по такому важнейшему для партии вопросу как семья, всегда воспринимавшаяся христианскими демократами с традиционной точки зрения. Несколько лет назад они постановили "расширить" это понятие за счет гомосексуальных семей и гетеросексуальных незарегистрированных пар, которых становится все больше и больше среди избирателей.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в настоящее время происходит отмирание идеологий традиционного вида. В отношении электората это означает, что партии начинают отказываться от борьбы за «приверженцев» в пользу борьбы за «прикормленных» (последних имеют возможность привлечь прежде всего правящие политические силы) или «приблудных» (наилучшие позиции для борьбы за них на выборах стремятся заранее занять и правящие, и оппозиционные политические силы). Таким образом, залучение «приблудных» приобретает в политической борьбе гораздо больший вес, чем в прежние времена расцвета идеологий. Следовательно, в той же степени возрастает и роль предвыборных кампаний, а значит, и избирательных технологий как средств манипулирования электоратом. Все это знаменует собой угрозу того, что и западные демократии в скором времени в значительной мере превратятся в информационно-манипулятивные псевдодемократии.

В-четвертых, опыт прошлого свидетельствует, что нередко идеологические представления о будущем пытались реализовать силой. Это обычно сразу же приводило к социальным столкновениям, как правило, кровавым, а порой оказывалось пагубным и по своим далеко идущим последствиям. Причем кровью зачастую отливались призывы к будущему, выглядевшему в проекте как нельзя лучше, например, как "свобода, равенство и братство". Так что еще один призыв к какому-то новому определенному "светлому" будущему у осмотрительных людей может вызвать страх последующих потрясений.

Факторы, упомянутые вторым, третьим и четвертым определяют ту особенность современного общества, которую называют "деидеологизированностью".

Последняя вместе с низостью современной политики, вызывающей к ней у приличных людей естественное отвращение, способствует тому, что более трети граждан являются «не при». Они либо не приемлют на выборах ни одну из предлагаемых альтернатив, голосуя против всех, либо просто не приходят на избирательные участки. Традиционная политическая деятельность выливается в борьбу с конкурентами за перераспределение голосов оставшихся менее двух третей граждан. Их политикам удается вовлечь в свою неизменную игру на утвердившихся в общественном мнении взглядах. Никто не пытался пока вместо этой примитивной одностадийной перераспределительной идеологической игры запустить двухстадийный процесс – сначала вложить большие ресурсы в развитие в общественном мнении нового взгляда, чтобы затем без обычной конкуренции пожать плоды данного развития, как монопольный проводник эксклюзивной нетрадиционной идеологии, аппелирующей именно к этому новому взгляду. Иначе, полагаю, до «непризнающих» современную политику не добраться.

Итак, с одной стороны, полиидеологичность говорит за то, что приверженцы существующих уже идеологий будут отвергать новую выдвигаемую идеологию традиционного образца, как они отвергают ныне любую из многих отличных от "своей" идеологий. С другой стороны, «непризнающие» современную политику и деидеологизированные негативно относятся к любому традиционному образчику идеологии, независимо от того, старый он или новый. Вместе это подталкивает к выводу, что шансы на значительный успех любой выдвигаемой идеологии традиционного образца довольно невелики.

Как уже отмечалось, «непризнающие» и деидеологизированные (а таких ныне большинство) склонны априори отвергать идеологии, испытывая психологическое сопротивление тому, чтобы вникать в существо пропагандируемых будущих общественных установлений и механизмов. Поэтому, если процесс внедрения в общественное сознание какой бы то ни было общественно-политической концепции окажется похожим на традиционную идеологическую пропаганду, данную концепцию сразу же примут за идеологию традиционного образца, будь она и чем-то совсем иным. Мол, раз что-то там об обществе и политике пропагандируется так, как обычно пропагандировались идеологии, значит оно это и есть. В такой ситуации любые разъяснения того, что пропагандируемую концепцию совершенно некорректно называть идеологией, будут восприняты как софистика, какие-то ухищрения с целью внушить все-таки народу то, что нужно политикам. В результате люди еще больше уверятся, что им опять пытаются заморочить головы какой-то идеологией.

Таким образом, можно констатировать, что время выдвигаемых идеологий традиционного образца прошло. Ныне задачей разработки идейной платформы является создание такой общественно-политической концепции (назовем ее постнеклассической), которая удовлетворяла бы следующим требованиям:

(1) в качестве своей реализации она предлагала бы практически осуществимые действия, которые позволили бы оправдать ожидания избирателей по удовлетворению их нужд, как осознаваемых, так и неосознаваемых ими (в последнем случае сначала потребуется развитие в обществе взгляда, проявляющего эти нужды);

(2) она могла бы выполнить вышеупомянутые две функции идеологии (стратегическую в отношении партии и консолидирующую в отношении электората), но в то же время не являлась бы идеологией в традиционном смысле;

(3) способ ее внедрения в общественное сознание коренным образом отличался бы от традиционной идеоологической пропаганды.

7.3. К КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ РАЦИОНАЛЬНОГО ОТКРЫТОГО ОБЩЕСТВА

Мое предложение состоит в том, чтобы выдвинуть не идеологию, претендующую на описание будущего оптимального общественного устройства с некими вполне определенными четко обрисованными чертами – установлениями и механизмами, а концепцию, которая в будущем описывает общенациональную модель рационального принятия решений по постоянному совершенствованию социальных, экономических, политических и тому подобных установлений и механизмов.

То есть вместо того, чтобы нарисовать раз и навсегда определенную картину будущей действительности, как это было в идеологиях традиционного образца, в качестве ожидаемого будущего предлагается абсолютно новая (постнеклассическая) общественная парадигма, в рамках которой нация будет все время вырисовывать – процедурно рационально обновлять и совершенствовать картину желаемой действительности и перспектив ее развития, а также воплощать созданные образы в жизнь. [В частности, это будет означать превращение в реалистический проект солженицыновской утопии, упоминавшейся в Разделе 1.2.]

Таким образом, три периода развития идеологий можно охарактеризовать разными типами рациональности (ценностной, целевой и процедурной) в принятии политических решений. И третий, последующий, на мой взгляд, за классическим и неклассическим, период резонно назвать постнеклассическим по аналогии с периодизацией развития науки [105] в соответствии с тремя типами научной рациональности, сменявшими друг друга в истории техногенной цивилизации. Это – классическая рациональность (соответствующая классической науке в двух ее состояниях – дисциплинарном и дисциплинарно-организованном); неклассическая рациональность (соот¬ветствующая неклассической науке) и постнеклассическая рациональность.

7.4. КАК ОЦЕНИТЬ ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНОСТЬ ВЫДВИГАЕМОЙ ИДЕЙНОЙ ПЛАТФОРМЫ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ ОБЩЕСТВА?

Сформулированные в Разделе 7.2 три требования, которым должна соответствовать выдвигаемая идейная платформа, являются главными, но не единственными. Для того, чтобы прогнозировать эффективность той или иной выдвигаемой платформы, необходимо выявить все существенные условия, от выполнения которых зависит политический успех произвольной идейной платформы. Это даст основу для системы критериев, позволяющих оценить предпочтительность проекта выдвижения какой бы то ни было идейной платформы.

Оценка любого проекта зависит от трех факторов: проект тем предпочтительнее, чем 1) лучше его ожидаемый результат и меньше возможные отрицательные последствия, 2) вероятнее как действительное получение позитивного ожидаемого результата, так и избежание негативных поеледствий, и 3) менее затруднителен сам процесс достижения результата. Каждый из этих крупных факторов в случае оценки проектов выдвижения идейных платформ представляет собой совокупность более мелких условий. Если выразить эти условия в критериях, то, говоря инженерным языком, тем самым будет сформулировано "техническое задание" на построение идейной платформы – установлено, какими свойствами или, по-другому, "параметрами" должен обладать "конструируемый" идейный "аппарат". Тогда по завершении построения идейной платформы можно будет судить о ее оптимальности, а следовательно, обоснованно принимать решение о ее политическом использовании.

Анализ положения в идеологических сферах России и Израиля, социополитических ситуаций в этих странах, а также исторической практики значительных политических побед выдвигаемых идеологий в прошлом столетии (марксизма-ленинизма в России и сионизма на Ближнем Востоке) позволяет заключить: дабы рассчитывать на успех в России и Израиле, желательно, чтобы выдвигаемая идейная платформа обладала 14 свойствами. Некоторые из них я сопровожу ниже кратким обоснованием и по каждому дам оценку предлагаемых в предыдущей части рационалистических преобразований.

В данном случае целесообразно начать оценивание с третьго фактора. Ведь когда речь идет о преобразованиях, результат которых жизненно важен (а именно таким результатом является выход России и Израиля из дезадаптации), вопрос обычно ставится о том, чтобы затруднительность осуществления преобразований просто не выходила за пределы возможного. Это значит, что фактор 3) – процесс внедрения идейной платформы в общественное сознание не затруднителен, т.е. не требует большого количества времени, задействования очень значительных людских ресурсов, непомерных финансовых затрат, громоздких и трудноорганизуемых мероприятий и т.п. – выступает в качестве условия, разрешающего дальнейшее рассмотрение предложений. По содержанию проектов, описанных в Разделах 3.7 и 3.8, очевидно, что в отношении предлагаемой мною концепции это условие выполняется. Забавно, что на осуществление преобразований, которые в случае даже ограниченного промежуточного успеха (сперва хотя бы в какой-то части одной из стран, например, в Алие, одном из субъектов РФ или Восточной Украине) займет выдающееся место в истории человечества, требуется примерно столько же, во сколько Р. Абрамовичу обходится футбольный клуб “Челси”.

Остальные два крупных фактора – 1) и 2) – раскладываются на следующие 13 критериев, отмеченных ниже знаком *.

1) Идейная платформа полезна для общества и выгодна для политической силы, которая ее примет.

1.1) Полезность для страны:

*1.1.1) Направление, в котором будет развиваться страна при реализации идейной платформы, значительно предпочтительнее настоящего для подавляющего большинства граждан, т.е. должно произойти существенное увеличение национального объема общественных благ – приращение экономики, безопасности, социального умиротворения, законности и правопорядка, свободы, культуры и т.д.

В Главе 3 предложены методы и средства перехода к политике общенациональной эффективности, обеспечивающей значительное приращение общенационального объема вышеозначенных благ. Рационализация государственного управления должна привести к тому, что закулисное спонсирование избирательных кампаний окажется неактуальным, а значит, существенно уменьшится объективная основа коррупции и вредоносного «теневого» перераспределения. Этому будет дополнительно способствовать рационализация культуры принятия решений, благодаря которой общественность сможет компетентно отслеживать процедурную корректность управленческих решений. [Заявления власти об очередной программе борьбы с коррупцией во власти путем создания специальных органов противодействия, усиления контроля, ужесточения наказаний и т.п. я бы уподобил заявлениям вора о том, что он будет бороться со своими руками, дабы они не таскали оставленные без должного присмотра кошельки граждан. На мой взгляд, эффективно противостоять коррупции возможно лишь, с одной стороны, рационализируя и выводя из «тени» властные процедуры, а с другой стороны, повышая компетентность населения в принятии решений. Различные вариации известных антикоррупционных мер, предпринимаемые время от времени в ответ на обострения недовольства публики «теневыми» махинациями, есть ничто иное как представления в вышеупомянутом театре истэблишмента.]

В общем, рациональное открытое общество намного предпочтительнее настоящего для подавляющего большинства населения потому, что управление государством будет гораздо более ориентированным на нужды народа, поскольку тот станет в одних ситуациях реальным участником процесса принятия управленческих решений, а в других – рациональным контролером этого процесса. Таким образом, общество сможет предотвратить злоупотребления и унижения со стороны истэблишмента и коррупционеров, обретет механизм достижения социального и политического согласия, жестко направит государственную деятельность на собственное благо. К тому же по мере рационализации общее социальное благополучие будет возрастать и из-за увеличения рациональности решений своих личных жизненных проблем массой простых людей, а также важнейших решений в организациях (см. второй и третий субпроекты в Разделе 3.7).

*1.1.2) Продвижение в предлагаемом направлении позволит стране занять уникальное место среди ведущих государств мира.

Обретя эксклюзивную способность к самосовершенствованию или, что эквивалентно, адаптации, в информационную эпоху рациональное открытое общество быстро опередит даже передовые нынешние традиционные демократии, т.к. оставит их далеко позади в эффективности управления. Черчилль отмечал у демократии изрядное количество недостатков (многие из них, а также то, как от них избавиться с помощью рационализации общества, обсуждались выше), но он обосновывал свою приверженность ей тем, что просто ничего лучшего нет. «Рационализация-открывание» обеспечит качественное улучшение участия народа в управлении государтвом (т.е. демократию в изначальном понимании этого слова) при всех возможных вариантах участия – непосредственном (выборы и референдумы), косвенном (опосредованный контроль и влияние через институты гражданского общества) и делегированном (управленческой деятельности представителей народа во власти). Это качественное улучшение также определит уникальность первого рационального открытого общества.

*1.1.3) Для реализации идейной платформы не понадобятся никакие насильственные действия, наоборот, ожидается сглаживание взрывоопасных противоречий, т.е. продвижение к общественному согласию по жизненно важным для страны вопросам.

Для установления в демократическом государстве условий, определяющих рациональное открытое общество, не требуется ничего, кроме бесспорно общественно-полезной деятельности подлинной элиты и специалистов по принятию решений. Речь вообще не идет о лишении какой-то одной части населения в пользу другой собственности, территорий, прав и т.п., что могло бы послужить объективной причиной какого-либо конфликта. Наоборот, предлагается наделить всех – и простых людей, и элиту – большей рациональностью. Единственной чьей-то потерей будет потеря паразитическим истэблишментом и его закулисными спонсорами возможностей легко эксплуатировать и дурачить народ, а самим управлять без особого ума и компетентности.

Общество обретет беспрецедентный механизм достижения общественного согласия через рациональные процедуры коллективного принятия решений (Раздел 5.3.4), которые будут способствовать сглаживанию имеющихся и предотвращению новых конфликтов.

*1.2) Политическая выгодность – укрепление, удержание либо обретение того рода власти, к которой стремится данная политическая сила.

Предлагаемая концепция предназначена для подлинной элиты. Ее представителей интересует власть и публичная известность, однако, главным образом та власть, которая может быть употреблена во благо всего общества, и та известность, при которой публика видит в них эффективных государственных деятелей. Люди такого склада все чаще встречаются в бизнес-менеджменте, где сокращается число поборников старого стиля управления – руководителей авторитарного типа ("лидер-как-Бог"). Ныне авторитарные менеджеры значительно уступают в эффективности представителям типа "лидер-как-фасилитатор". Последние находят самовыражение не в том, чтобы властвовать над подчиненными, а в том, чтобы всячески способствовать (фасилитировать) их творческой коллективной работе.

2) Идейная платформа обладает свойствами, делающими вероятным то, что ее реализация принесет ожидаемые результаты:

*2.1) Платформа имеет научное (или хотя бы солидно выглядящее концептуальное) обоснование, так что направление, в котором будет развиваться страна при ее реализации, воспринимается не только как нечто привлекательное, но и как закономерное (или хотя бы правомерное) продолжение исторического процесса.

Например, марксизм-ленинизм был научно обоснован специальной историософской доктриной – историческим материапизмом. В соответствии с ним наступление коммунизма детерминировалось законом развития истории человечества, который, по определению, выше любых юридических законов. Таким образом, пролетариев призывали бороться за коммунизм не ради эгоистического стремления добиться выгодного для них общественного строя, этому якобы было высшее обоснование – закон Истории! Какое значение данное обоснование имело для России, можно судить по выводу, который в 20-х годах сделал из своего анализа российской философии Н. Бердяев [106]: "Русская мысль в течение девятнадцатого века была более всего занята проблемами философии истории, на построениях философии истории формироваласъ наша национальная мысль". Объяснение этому легко обнаруживается в работах некоторых современных российских аналитиков, в разных интерпретациях высказывающих утверждение, что миссия России, ее роль в мировых судьбах – сохранение и поиск Истины. Ну а с прошлого века в России представление об Истине все больше и больше стало связываться с наукой. Поэтому для того, чтобы какая-то Истина была принята Россией в качестве "найденной и взятой на сохранение", очень желательно, чтобы у нее имелось научное обоснование.

Сионизм имел провиденциальное и религиозное обоснования.

Научное обоснование концепции рационального открытого общества дано в моих вышеупомянутых работах, на основе которых написана настоящая книга. В частности, в Главе 4 аргументировано предположение о том, что в новейшую историю движение к «рационализации-открыванию» является закономерным путем развития цивилизации.

*2.2) Привлекательность продвижения в предлагаемом идейной платформой направлении обусловлена тем, что оно отвечает сильным человеческим стремлениям. Анализ же настоящего, содержащийся в платформе, должен вызывать, наоборот, могучие отрицательные эмоции, персонифицированные если не в образе врагов, как раньше, то в образе "вредоносителей", что, с одной стороны, служит толчком к движению в предлагаемом направлении, а с другой – легитимизирует тот способ движения, который предлагает платформа.

Коммунизм, например, был привлекателен для пролетариев, стремившихся к тому, чтобы побольше иметь, но поменьше работать, а также к уравниловке. Но главной мобилизующей силой марксистско-ленинской идеологии было то негодование, которое вызывал основной вывод анализа капитализма – теории прибавочной стоимости: "Пролетарии, капиталисты вас грабят!" А поэтому: "грабь награбленное" – легитимно (враг – капиталисты).

Пропаганда цели сионизма – процветающего еврейского государства на Святой Земле – побудила к сионистской деятельности многих идеалистов, но гораздо большее число "приземленных" евреев было вовлечено в эту деятельность благодаря агитации, непрестанно муссировавшей уже имевшие место и грядущие проявления антисемитизма (враг – антисемиты). Заметим, что кризис сионизма в Израиле наступил после того, как в стране выросло поколение евреев, не сталкивавшихся в своем государстве с антисемитизмом. В СССР марксизм-ленинизм потерял силу после того, как были уничтожены сначала классово чуждые элементы, а потом "враги народа". В мирной жизни оказалось невозможным возбудить весомые отрицательные эмоции по отношению к потенциальным агрессорам – империалистам. Вообще, по-видимому, не только сила, но и продолжительность эффективного действия выдвигаемой идеологии традиционного образца определяется поддержанием отрицательных эмоций, на которых она играет.

"Реализаторы" рационалистических преобразований легко смогут открыть глаза обществу на то, что современная демократическая система зачастую действует в ущерб народу и является ничем иным, как способом "управленческой" эксплуатации простых людей путем их одурачивания (например, манипулятивными традиционными демократическими процедурами). Таким образом, сообщение, направленное на возбуждение отрицательных эмоций, будет следующим: "Истэблишмент и закулисные коррупционеры эксплуатируют и держат вас в дураках". А как отмечалось в Предисловии, людям очень трудно примириться с собственной глупостью. Это даст толчок к действию по выходу из сего "глупого" положения. Внушительную силу данного толчка обеспечит то, что в будущем, которое будет не нарисовано, а открыто для оптимального вырисовывания самими людьми, они увидят для себя возможность быть "умными", значительными личностями. То есть "злоносители" в данном случае – порядок, при котором "политико-медийный" истэблишмент и его спонсоры превращают простого человека в объект унизительного и отвратительного в этическом отношении манипулирования, эксплуатируют его и "держат за дурака", а также сами коррупционеры и коррумпированный истэблишмент. Будущее удовлетворит стремление к личной значимости и статусу умного человека. Таким будущим и является рациональное открытое общество.

*2.3) Идейная платформа апеллирует к основной психологической неудовлетворенности потенциальных приверженцев и предлагает избавление от нее (или загоняет эту неудовлетворенность в подсознание).

В отношении коммунизма это блестяще описано у Фромма [15]. Психологическая неудовлетворенность – чувство изолированности, незащищенности, дезориентированности человека в сложном, враждебном, непонятном индивидуалистическом обществе. Это приводит к гнетущей неуверенности в каждом своем серьезном шаге, к ощущению того, что каждый такой шаг очень ответственен, а как правильно его совершить – неясно. Избавление (в данном случае псевдоизбавление) – отдаться во власть сверхидеи или сверхчеловека, обретя в их тоталитарном руководстве снимающий неуверенность ориентир и переложив на них ответственность.

Сионизм апеллировал к избавлению от страха преследований, обещая «национальное убежище».

Насущнейшая нужда россиян и репатриантов из экс-СССР, не осознаваемая ими, – избавиться от тягостной неуверенности, владеющей ими при дезадаптации в условиях сильно возросшей свободы выбора и неопределенности будущего. Конкретными источниками этой неуверенности являются ситуации принятия решений по важнейшим жизненным проблемам, в которых люди не знают, как найти рациональные решения. В качестве выхода из данного положения они либо передоверяют решение авторитету (аналог тоталитарного пути "бегства от свободы" по Фромму), либо поступают, копируя поведение окружающих в подобных ситуациях (конформистский путь), либо стремятся разрушить окружающий мир, порождающий проблемные ситуации (разрушительный путь). Но эти попытки обрести уверенность "вне себя", на самом деле лишь "бегство" от гнетущей неуверенности, не избавляющее от нее, как показал Фромм, а просто загоняющее ее вглубь. Истинная уверенность может появиться только у человека, который овладел грамотой принятия решений, он компетентен, он "из себя" знает, что решение рациональное, поскольку оно было грамотно им принято. Значит, обеспечение россиян эффективным инструментарием принятия решений и обучение пользованию им является, в частности, важнейшим средством сглаживания тотального стресса, порожденного радикальными реформами.

*2.4) В идейной платформе присутствует мотив "кануна" – либо наступающего ожидаемого будущего (которое платформа призывает целенаправленно приближать соответствующей практической деятельностью), либо грядущей катастрофы (конца света, Страшного Суда и тому подобного, к чему надо соответствующим образом подготовиться или предпринять необходимые усилия для предотвращения этого), а еще лучше – комбинация этих "канунов".

Достаточно привести в пример "Манифест коммунистической партии" с его сильнейшим началом: "Призрак бродит по Европе..." Все современные секты, добившиеся массового притока членов, эффективно эксплуатируют идею конца света в разных ее вариациях.

Канун беды в России и Израиле ощущается очень многими, остается лишь убедить людей, что современная теория адаптация истинна, а следовательно, единственной возможностью благополучной адаптации этих стран к происшедшим в них и вокруг них критическим переменам, а значит, избавления от грядущей беды, является рациональность.

Канун, реальность перехода к рациональному открытому обществу определяется тем, что: во-первых, в науке принятия решений на сегодняшний день уже созданы все необходимые для рационализации населения техники, процедуры, методики и т.д.; во-вторых, обоснована и может быть показана интеллигенции и подлинной элите необходимость повышения рациональности культуры принятия решений и политики для выхода страны из кризиса, а затем построения открытого общества грядущей информационной эры; в-третьих, Россия и Израиль имеют основные демократические институты и довольно высоко развиты в области информационных технологий.

*2.5) В обществе есть большая и влиятельная социальная группа потенциальных "приверженцев", у которых существует (или им может быть внушена) неудовлетворенная потребность в оригинальной идейной платформе, и выдвигаемая платформа ориентирована на данную группу.

Это прежде всего научная, техническая и менеджерская интеллигенция. Следующим резервом для расширения социальной структуры "приверженцев" является вся остальная интеллигенция и другие высококвалифицированные работники.

*2.6) Идейная платформа позволяет ее приверженцам считать себя передовыми людьми, а обществу, ее исповедующему, – передовым обществом.

Хотя в среде интеллектуалов над этим полагалось подтрунивать, что было, например, выражено в известных иронических песенках ("зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, и даже в области балета мы впереди планеты всей...", "мы гордимся общественным строем..." и т.п.), однако, поддерживавшееся долгое время у громадного большинства населения убеждение в том, что обладание марксистско-ленинской истиной и воплощение ее в жизнь делает людей и страну мировым авангардом, способствовало сохранению влияния коммунистической идеологии в СССР.

В Главе 4 аргументировано, что рационалисты и рационализм выдвинутся на передний край в грядущем информационном обществе.

*2.7) Идейная платформа новая, совершенно незнакомая, в ней не используются избитые уже, "затасканные" политиками идеи и лозунги, дискредитированные теми или иными неудачами известных идеологий. В то же время платформа обращается к непреходящим, абсолютным человеческим ценностям.

Оценка очевидна – эти ценности: разумность, благополучие, свобода, общественное согласие и т.п.

*2.8) Идейная платформа такова, что процесс ее внедрения в общественное сознание не выглядит как традиционная идеологическая работа, а представляет собой практическую деятельность, необходимую людям (прежде всего, конечно же, тем, на кого ориентирована платформа, как на потенциальных "приверженцев") и *2.9) Идейная платформа не является тем, что традиционно понимают под словом "идеология", однако способна выполнить обе основных идеологических функции – стратегическую по отношению к партии, которая возьмет ее на вооружение, и консолидирующую по отношению к электорату.

Критерий 2.8 представляет собой комбинацию первого и третьего главных требований, которыми заканчивается Раздел 7.2, а критерий 2.9 – повторение самого главного, второго, требования из него. Как было показано в том разделе, ныне базовой содержательной проблемой при создании выдвигаемой идейной платформы является обеспечение ее непохожести на идеологию традиционного образца. Дело не только в том, что известные идеологии дискредитированы (см. критерий 2.7). Современное общество полиидеологично и деидеологизировано. Последнее обусловливает также то, что выдвижение любой, даже доселе неизвестной системы социополитических взглядов и установлений будет воспринято с предубеждением, если внедрение этой системы взглядов в общественное сознание будет напоминать традиционную идеологическую пропаганду.

Моя концепция такова, что деятельность по ее реализации, заключающаяся в осуществлении описанных в Разделах 3.7 и 3.8 проектов, является одновременно и ее пропагандой. Это первый опыт общественно-политической концепции, которая не является и даже ни в какой своей части не представлена тем или иным "...измом". Она не выдвигает никаких конкретных решений в общепринятом в отношении идеологий понимании этого слова. Дело в том, что в современном, все быстрее и быстрее меняющемся в рамках рефлексивного процесса мире любые конкретные решения, которые предписываются традиционными идеологиями, даже будучи верными на данный момент времени, очень быстро устареют. Поэтому появилась объективная необходимость в создании идейной платформы совершенно другого качественного уровня, содержащей не какой-то набор "рецептов", а методологию их грамотного "выписывания". Таким образом, концепция рационального открытого общества – ни "левая", ни "правая", ни "центристская"; она – ни консервативная, ни либеральная; она – ни классовая, ни этническая; она – ни религиозная, ни атеистическая. Она вообще не в плоскости традиционных идеологий.

ОНА – "НАД"!

оглавление предисловие введение глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 библиография ваша реакция