оглавление предисловие введение глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 библиография ваша реакция

 

Discussion

Государственное устройство

 

ОПЫТ ИЗБЕЖАНИЯ ГЛУПОСТИ

Олег Савельзон

 

2. КУЛЬТУРА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ – ФАКТОР ПРОГРЕССА РОССИИ

По материалам статьи в журнале «Вопросы философии», №10, 2003, стр. 31-45.

В главе показано, что россияне и Россия не могут освоиться с проведенными в ураганном темпе рыночными и демократическими реформами во многом из-за специфических отклонений от процедурной рациональности в культуре принятия решений. Описаны причины этих отклонений. Аргументировано предположение, что колоссальным ресурсом прогресса России является кардинальное повышение процедурной рациональности культуры принятия решений. Намечен эскиз программы означенного повышения.

2.1. ВВЕДЕНИЕ

С середины восьмидесятых в России пытались прийти к процветанию, преобразуя те или иные вполне оформленные, "осязаемые" общественные институты и установления – хозяйственный механизм, политическую систему, государственно-административное устройство, отношения собственности и т.п. Возлагая на эти реформы надежды, россияне в глубине души понимали: существует некий неинституциональный, "неосязаемый" российский феномен, из-за которого все усилия могут пойти насмарку. Его обычно идентифицировали (см. Введение) как недоцивилизованность. За этим, однако, не стояло ясной модели уровня цивилизованности, а потому не следовали и практические рекомендации о том, как повысить сей уровень. Ведь никакой общественный феномен невозможно целенаправленно преобразовывать, отталкиваясь от его неясного, не оформленного в какие-то концептуальные рамки понимания. Научные же исследования, описывавшие те или иные особенности российского менталитета или так называемого национального характера, тоже не позволяли "ухватиться" за что-то конкретное, то, с чем можно было бы оперировать – четко определять и корректировать.

В [8-10, 24] выявлена такая конкретика – типичные российско-советские отклонения от процедурной рациональности в принятии решений.

2.2. ОТКЛОНЕНИЯ ОТ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

Процедурный подход предполагает, что в идеале принятие решений должно быть безупречно грамотным, т.е. как бы "эталонным". Полное соответствие "эталону грамотности" даст стопроцентную рациональность; чем дальше от "эталона", тем ниже рациональность, и обратно, чем меньше отклонение от "эталона", тем выше рациональность. Значит, чтобы "измерить" степень рациональности, надо принять величину "эталонной" рациональности как бы за 100%, затем определить величину отклонения от грамотного осуществления процедуры принятия решения и, фигурально выражаясь, "вычесть" ее из "эталонной".

Обычно каждый индивидуум при решении разных незнакомых ему сложных проблем действует в одной характерной для него манере, которая называется индивидуальным стилем принятия решений. В частности, это проявляется в том, что у некоторого человека в различных процессах принятия фундаментальных решений с большой вероятностью повторяются определенные (у каждого свои) отклонения от рациональности. Поэтому можно говорить не только об "измерении" рациональности отдельной процедуры принятия решений, но и об "измерении" рациональности стиля принятия решений того или иного индивида – путем выявления характерных для него принципиальных отклонений от рациональности, которые, таким образом, выступают как особенность, черта поведения этого индивида. Важно подчеркнуть: гипотеза о том, что процедурное понимание рациональности может быть расширено с отдельной процедуры принятия решений на индивидуальный стиль принятия решений, подтверждается данными эмпирических исследований [8-10, 24].

Для того, чтобы детализировать отклонения от рациональности как индивидуальную черту, в [8] введены понятия антирациональности и иррациональности. Это два типа основ отклонений от процедурной рациональности – антирациональность заключается в присутствии у индивидуума психологических установок, склонностей и ценностной ориентации, препятствующих рациональности; а иррациональность состоит в том, что у человека отсутствуют знания и умения, способствующие рациональности. [Термин "нерациональность" я буду употреблять в общем смысле – для обозначения как определенных выше, так и любых других отклонений от рациональности.]

В [9] выявлены атрибуты антирациональности (А-Р) и иррациональности (И-Р), которые характерны для российско-советского принятия решений. Приведу для примера 4 из выявленных мною 16 атрибутов.

И-Р.1. Неумение уяснить проблемную ситуацию как разность между текущим неудовлетворительным положением дел и определенным идеальным состоянием, которого желательно достичь.

Лицо, принимающее решение (ЛПР), лишь поверхностно анализирует имеющееся положение и совсем не вырабатывает детальной картины желаемого будущего. Таким образом, ЛПР начинает решать проблему, понимая ее на уровне "у меня в данном отношении дела не в порядке", т.е. само ставит себя в положение известного сказочного героя, от которого потребовали "пойти туда, не знаю куда, принести то, не знаю что", но так, чтобы было хорошо. А что значит "хорошо"? Детального представления об этом нет. По существу ЛПР, как и в сказке, решает "то, не знамо что".

Помимо описанного случая, когда вопрос состоит в том, чтобы выйти из неприятного положения, есть еще один тип обстоятельств, к коим люди, выросшие в российской культуре, относятся как к проблеме, которую надо решить. Это ситуации, в которых нужно сделать выбор. Для иллюстрации приведу мой недавний разговор с одним преуспевающим бизнесменом из "новых русских", обратившимся ко мне с просьбой о совете в решении проблемы – развивать ему далее свое довольно выгодное и хорошо поставленное дело или вложить основные силы в новое более масштабное и многообещающее предприятие. Я ответил, что здесь пока нет проблемы, которую надо разрешить. Он стал доказывать противное, рассказывая, насколько разные это варианты, объясняя, что ими нельзя заниматься одновременно, необходимо решить, какой из них выбрать. Показать ему, что один лишь вопрос выбора не является на самом деле проблемой, удалось, используя сравнение. Я привел ему пример: человек обращается к врачу с просьбой о совете, что "от живота" принимать – слабительное или закрепителъное. Почему выбор именно между слабительным и закрепительным? А главное, совершенно не ясно, что с животом. Да и вообще, в животе ли дело? Может быть, скрупулезное обследование и анализы приведут к диагнозу, связанному с чем-то совершенно другим, к чему ни слабительное, ни закрепительное не имеют абсолютно никакого отношения. Так и с вариантами бизнеса. Пока тщательнейшим образом не выяснено, к какому будущему осознанно или неосознанно стремится бизнесмен, и что в его настоящем этому не соответствует, нечего решать. А когда все это выяснится, то есть будет выявлена проблема, наилучшим ее разрешением может оказаться ни тот, ни другой из данных вариантов бизнеса, а нечто, даже с ним вовсе не связанное, например, переключение на занятие политикой или вообще отход от трудовой деятельности – передача управления бизнесом в надежные руки и переход к жизни рантье с посвящением себя путешествиям, развлечениям и спорту или какому-то виду творчества.

Итак, для людей, сформировавшихся в российской культуре, характерно непонимание того, что такое проблема. Обычно, когда россияне ведут речь о проблеме, по которой требуется принять решение, – они имеют в виду либо тяжелое положение, из которого нужно выйти, либо ситуацию, в которой надо сделать выбор. В таком случае принятие решения сводится к ответу на вопрос "что делать?" без его предварительной увязки с вопросами "как видится проблема и почему (на каких основаниях)?" и "как можно действовать (какие методы и средства разрешения формулируемой проблемы имеются в распоряжении и почему они сработают)?". А без этого, как отмечалось в Разделе 1.3.2, в сложных проблемах жизни и деятельности вопрос "что делать?", поставленный в отдельности, порой несет в себе не много смысла и ответы на него оказываются дезориентирующими.

Отсутствие должного анализа проблемной ситуации в случае индивидуального принятия решений сильно нарушает рациональность. Но все-таки даже в отсутствии четкой формулировки проблемы, часто представление о ней имеется у индивидуума на интуитивном уровне. То есть изъян в таком случае заключается в том, что человек не совсем отдает себе отчет, какую проблему он решает. Когда же проблемная ситуация возникает в коллективе людей, и она четко не анализируется, у многих членов коллектива может быть разное интуитивное представление о проблеме. В результате люди, полагая, что они вместе решают одну и ту же проблему, в действительности руководствуются каждый своим безотчетным представлением о том, чего им надо добиться. Таким образом, изъян индивидуального принятия решений – недопонимание проблемной ситуации отдельным человеком, при коллективном принятии решений радикально усугубляется еще и взаимным недопониманием. В целом это уже не просто недопонимание, а общее непонимание, которое в сложных ситуациях вовсе блокирует принятие решения. Неизбежно возникают разногласия, которые кажутся неустранимыми несмотря на то, что люди искренне стремятся разрешить возникшую проблемную ситуацию на благо коллективу. На самом деле эти разногласия могли бы даже и не возникнуть, если бы члены коллектива владели основами рационального принятия решений и поэтому знали, что им необходимо изначально достичь общего понимания проблемной ситуации, которую они стали пытаться разрешить вместе.

Не менее важна стадия формулирования проблемы при коллективном принятии решений, участники которого рациональны и каждый из них вполне отдает себе отчет, какую свою личную цель он преследует в рамках общей процедуры. В таком случае, как и в том, что приведен в пример выше, настоятельно необходимо четко сформулировать проблему – однозначно задать общие цели, ограничения и критерии качества решения – и жестко установить, что участники принятия решения неукоснительно следуют данной постановке проблемы. Если этого не сделать, они получат возможность, изображая стремление к общему благу (четкое представление о котором не сформулировано), на самом деле в рамках коллективной процедуры рационально решать собственные задачи.

В связи с этим уместно вспомнить часто повторяемую в России сентенцию: "плюрализм мнений в обществе – хорошая вещь, плюрализм в одной голове – шизофрения". В обсуждаемой ситуации субъектом, принимающим решение, является коллектив в целом, который, следовательно, выступает, как одна "голова". Общие действия этой единой "головы" и определяют рациональность или нерациональность коллективной процедуры принятия решений. Если эти действия просто складываются из множественных (плюралистических) индивидуальных ходов участников, рационально конкурирующих друг с другом, процедура в целом никогда не будет рациональной. Наоборот, она будет почти шизофренической (каковыми и являются многие российские коллективные процедуры принятия решений) и не приведет к решению, оптимальному для всего коллектива.

А-Р. 1. Кратковременное выгадывание без учета долгосрочной перспективы.

Эта формулировка выражает психологическую установку, относящуюся ко всему поведению в целом. Атрибут антирациональности, представляющий собой "проекцию" данной установки на сферу принятия решений, состоит в том, что ЛПР имеет как бы "метацель", инвариантную относительно любого решения. А именно, ЛПР стремится добиться возможно большего прогресса в достижении любой цели, которую преследует то или иное решение, как можно быстрее, не принимая во внимание того, что со временем этот быстрый скачок может привести к краху.

А-Р.2. Отсутствие восприятия множественности вариантов решения как самоценности.

ЛПР "хватается" за первый же оказавшийся у него в распоряжении вариант решения, не желая "тратить" время, силы и средства на поиски и изучение других возможных вариантов.

И-Р.2. Незнание ни методов прогноза развития событий при выборе того или иного варианта решения, ни случаев, когда их уместно применять, ни того, где и какую информацию с их помощью можно получить.

ЛПР попросту пренебрегает прогнозированием, имея обыкновение принимать решения "на авось".

Антирациональность и иррациональность являются личностными, внутренне присущими индивидууму основами отклонений от рациональности. Ясно, однако, что человек может быть вовлечен в нерациональную процедуру принятия решений и в силу внешних, не зависящих от него обстоятельств. Например, когда он участвует в коллективном принятии решений, процедуры которого нерационально построены и заданы законом, принятыми правилами или распоряжениями начальства. Такие навязываемые извне отклонения от рациональности я назвал внерациональностью. Ее типичные проявления – атрибуты – определяются культурой, политической и экономической системами.

Конечно, характеристические для российской культуры принятия решений атрибуты антирациональности, иррациональности и внерациональности присутствуют и у представителей других культур. Однако, сопоставления индивидуальных стилей принятия решений репатриантов из экс-СССР и Северной Америки в Израиле [9, 10] показали, что упомянутые атрибуты гораздо более присущи людям, выросшим в российско-советской культуре, чем выходцам из США и Канады.

Следует подчеркнуть, что Израиль для межкультурных исследований такого рода – идеальное место, поскольку представляет собой нейтральную среду, к которой необходимо адаптироваться и "русским", и "американцам", как здесь называют репатриантов из экс-СССР и США. Израиль "посередине" между Россией и Америкой и в развитии рыночной экономики, и в степени демократизации-бюрократизации административной сферы страны, и по уровню жизни, и во многих других аспектах. Поэтому сопоставительный культурологический эксперимент получается чистым – сравниваются люди одинаковой национальности (евреи), которые "русскими" и "американцами" являются как раз только по культуре, причем и те, и другие изучаются вне своих родных культурных сред в одинаковых условиях примерно одинаково новой для них третьей среды. Последнее, к тому же, способствует, выражаясь фигурально, "выходу рациональности или отклонений от нее наружу", т.к. ни "русским", ни "американцам" при адаптации в Израиле нельзя полагаться на интуицию, выработанную в прежних средах обитания. Необходимо в наибольшей мере использовать аналитическое принятие решений. А рациональность это и есть высококачественное применение аналитической модели.

Таким образом, важнейший вывод моих исследований, подтвержденный эмпирическими данными, состоит в том, что процедурная рациональность является человеческим качеством поведенческо-культурной, а не генетической, как интуитивно кажется некоторым, природы. Дело не в каком-то пресловутом национальном характере, а в культуре, в которой вырастают люди. Значит, принципиально возможно рациональность воспитывать, а отклонения от рациональности корректировать. То есть главная, на мой взгляд, поведенческая причина кризиса в России вполне может быть устранена.

2.3. ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОСОБОЙ РОССИЙСКО-СОВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

На мой взгляд, наша культура принятия решений сложилась в основном под влиянием десяти факторов, имеющих разный характер – общекультурный, ментальный, экономический, политический, исторический, структурный, идеологический, социальный, материальный и языковой. Коротко остановлюсь на каждом из них.

1) Одной из специфических черт общей культуры Востока, как показано в [74], является доминирующая роль интуиции в творческой деятельности (а принятие решения – акт творчества), на Западе же в этом доминирует логика. Россия занимала и занимает промежуточное положение между Востоком и Западом, как в географическом, так и в общекультурном отношении. Но в таком аспекте творческой деятельности как принятие решений российская культурная традиция несет гораздо меньше логики, чем интуиции. В рамках этой традиции прагматизм и расчетливостъ всегда рассматривались как нечто не совсем приличное, чуждое "широкой русской душе". Те довольно редкие россияне, которые строили свое поведение "от ума", никогда не вызывали симпатии. Расположением публики пользовались люди, действовавшие "от сердца", т.е. спонтанно, эмоционально, без расчета. И такой образ поведения, как правило, представлялся положительно в русской литературе, кинематографе, в газетной и радиотелевизионной публицистике.

2) Российско-советская ментальность отличается легковесным отношением к интеллектуальной деятельности, связанной с принятием решений (например, в управлении или политике). Считается, что эта деятельность не требует серьезного профессионализма. Почти каждый мнит себя способным быть руководителем или политиком. Главной идеей коммунистического мировоззрения, царившего в СССР, является положение о том, что только пролетариат (т.е. люди, занимающиеся неинтеллектуальной деятельностью) имеет правильное представление о действительности и знает, как ее преобразовывать, чтобы прийти к "светлому будущему". Достаточно вспомнить знаменитую фразу Ленина о том, что при социализме даже кухарка сможет управлять государством. Эта фраза давно уже является предметом насмешек образованных россиян. Но так ли уж сильно расходятся с данным утверждением их представления? Если судить по тому, кто на постах руководителей страны не кажется им неуместным, можно заключить, что, по мнению "среднего" россиянина, человек (например, он сам), получивший обычное советское образование, формировавшее примитивное коммунистическое понимание исторических, социальных и политических процессов, вполне может управлять государством. Я уезжал из России в конце перестройки, когда все, кто нахватались, не вникая глубоко, тех или иных некоммунистических идей, мало-мальски освоили соответствующую общественно-политическую риторику и имели достаточно самоуверенности или бессовестности, чтобы, пользуясь этой риторикой, попытаться выдвинуться на поприще управления государством, подались в депутаты, мэры, губернаторы, президенты и т.д. Время от времени посещая Россию в течение последних 16 лет, я вижу, что в ней по-прежнему катастрофически отсутствует глубокое понимание происходящего и множество людей считают, что они хорошо бы справились с ее управлением.

3) Экономические отношения и политический режим в СССР были таковы, что мало кто всерьез отвечал за конечные результаты своей рабочей деятельности. Поэтому масса работников, возможно даже неосознанно, лишь имитировали деятельность. А что может быть более неподходящим способом имитации деятелъности, чем вдумчивое принятие решения. Было огромной ошибкой, например, получив некоторое производственное задание, вместо немедленного предпринятия каких-то видимых шагов, направленных якобы на его выполнение, заняться углубленным изучением проблемной ситуации, выработкой различных вариантов действий, прогнозированием их вероятных результатов и т.д. Такая модель поведения воспринималась начальством и сослуживцами как удар по их самолюбию и престижу и обычно вызывала примерно следующую абсурдистскую реакцию: "Он, видите ли, вдумчиво принимает решения, а мы, значит, нет. Так, что ли?! Работать надо, а не думать!"

4) Тоталитарная природа политической власти в СССР создала ситуацию, в которой занятие постов, связанных с деятельностью по принятию важных решений, мало зависело от наличия у претендентов на эти посты способностей к такого рода деятельности. Механизмами продвижения по службе были номенклатурная система, блат и кумовство. Насколько неэффективно это работало можно увидеть, вспомнив одиозную фигуру предпоследнего генсека ЦК КПСС К. Черненко. Он представлял собой типичный пример серенького бюрократа, достигшего благодаря означенным механизмам высшего поста в государстве, обеспечивавшего неограниченные возможности принимать решения относительно всего и всех в стране.

5) На протяжении последних пяти веков истории России здесь безраздельно господствовала авторитарная модель принятия решений на всех уровнях управления. Федотов [21] показал, что со времен утверждения Московского царства, страна почти всегда жила в условиях несвободы. Веками россияне существовали по принципу "я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак", а поэтому: "Не рассуждать! Выполнять!" Вот и советские люди воспитаны прежде всего выполнять команды, а не самостоятельно принимать решения.

6) Структурная черта советского государства – планирование и регламентирование всех аспектов функционирования – ограничивала возможности индивидуального принятия решений. Например, человек формально не мог ни выбрать для жилья тот город, в котором у него не было возможности получить прописку, ни начать после окончания вуза или техникума работать там, куда он не был распределен государственной комиссией, ни даже отдохнуть в хорошем санатории, если ему не выделили туда путевку, и т.д. Вместе с тем все государственные планы и программы (в частности, программа КПСС) провозглашали так называемой "главной задачей социалистического государства" удовлетворение постоянно растущих потребностей советских людей. Через все каналы информации, обучения и пропаганды государство убеждало своих граждан в том, что оно заботится о них, знает их проблемы и имеет научно-обоснованные планы решения этих проблем. Таким образом, ограничения, накладываемые государством, выдавались за преимущества советской системы, которая вроде бы освобождала людей от необходимости самим решатъ сложные жизненные проблемы и давала им наилучшие готовые решения и перспективы на будущее. Это делало личное принятие решений выглядевшим вовсе не необходимым, тем самым как бы избавляя от "бремени негативной свободы", по выражению Фромма [15].

7) В советском обществе идеологические установки определяли содержание множества решений, даже если это было вопреки здравому смыслу. Коммунистическая идеология выступала в качестве единственной дозволенной модели принятия всех и всяческих социальных, политических, экономических и других (в том числе даже художественных) решений. Использование или пропаганда других моделей могли повлечь за собой уголовное преследование.

8) Социальные условия, установившиеся в России с ноября 1917 года, губительно (порой вплоть до физического уничтожения или удаления за рубеж) действовали на нон-конформистов, в частности, поборников рационализма в культуре поведения вообще и культуре принятия решений в особенности. Вследствие этого число рационалистов неуклонно сокращалось, что в свою очередь ускоряло губительный процесс, т.к. уменьшались возможности преемственности, играющей громадную роль в культурном становлении. Ведь последнее невозможно осуществить лишь при помощи самообразования, нужно, чтобы был кто-то, у кого можно было бы перенять модели поведения. Да и источников рационалистического самообразования, опубликованных на русском языке, почти не существовало. В общем, если в поведении в целом социальные условия СССР способствовали конформизму и подавяли нон-конформизм, то в принятии решений тот вид нон-конформизма, каковым являлся рационализм, социальными условиями практически исключался.

9) Стесненное материальное положение подавляющего большинства советских и российских людей делало и продолжает делать их носителями так называемой "культуры бедности". Исследования этой культуры [48] показали, что она порождает ряд отклонений от рациональности, которые, как свидетельствуют эмпирические данные, полученные мной, характерны и для российско-советской культуры принятия решений. Значит, данные отклонения от рациональности в этой культуре порождены еще и воздействием обычных для россиян материальных трудностей.

10) Б. Уорф [75] показал, что к принятию тех или иных мировоззренческих и поведенческих установок человек предрасполагается не общим абстрактным языком мышления, а теми моделями его конкретного национального языка, которые соответствуют этим установкам. В частности, это касается принятия решений [8]. Например, по-английски говорят не "принять решение", а "to make decision" – "делать решение". И в этой английской языковой модели в гораздо большей степени, чем в русской, присутствует семантика продолжительного процесса – процедуры, включающей многие разные по характеру фазы "делания" решения (например, – уяснение и постановку проблемы; генерирование вариантов; оценку их предпочтительности и выбор наиболее предпочтительного из них – как в рациональной процедуре). В русском выражении "принятие решения", в отличие от английского "decision-making" – "делание решения", как бы подразумевается ситуация, когда имеются варианты решения и нужно определить, какой из них принять к исполнению, т.е. выбрать. Поэтому, когда русскоязычному человеку представляют варианты и говорят "а теперь принимай решение – выбирай", он не считает, что им манипулируют, отстраняя его от начальных фаз "делания" решения, на которых оно, собственно, и образуется. Сама русская языковая модель подталкивает к следующей иждивенческой и безответственной установке: пусть кто-то проделает работу по подготовке вариантов, а я решу, какой из них выбрать; и если окажется, что выбирать придется из плохого и очень плохого, то виноват, естественно, будет "кто-то". Отмечу, что так действует не только русский язык. Например, по поводу соответствующей ивритской языковой модели справедливо то же самое, поскольку на иврите "кабалат ахлотот" имеет совершенно тот же оттенок смысла, что в русском "принятие решений".

-----------------------------------------------------------

Все вышеперечисленные причины вместе действовали более семидесяти лет, вызывая определенные отклонения от рациональности, которые характерны для процессов принятия решений советскими людьми. Важно осознать, что ход и результаты экономической, политической, социальной и т.п. деятельности в большой мере определяются качеством решений, принимаемых соответственно в экономике, политике, социальной и тому подобных сферах. Поэтому в этих областях эффективная деятельность маловероятна, пока культура принятия решений несет в себе значительную нерациональность.

2.4. НЕОБХОДИМОСТЬ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫХ РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

В постсоветский период некоторые из описанных в предыдущем разделе десяти причин, обусловивших специфические отклонения от рациональности в российско-советской культуре принятия решений, исчезли или ослабли. Нет уже коммунистической идеологизированности общества, политического тоталитаризма, всеобщего планирования; существенно уменьшилась экономическая и политическая безответственность; социальные условия перестали быть абсолютно губительными для рационализма (хотя все еще не благоприятствуют ему). Однако за небольшим исключением люди по-прежнему руководствуются, в основном, сложившимися в СССР моделями принятия решений – культура, естественно, воспроизводит самое себя.

Отмеченное "небольшое исключение" относится главным образом к появляющимся в легальном российском бизнесе квалифицированным менеджерам. Среди них особенно интересны с точки зрения того, о чем я пишу, люди, своими силами создавшие и развившие собственные бизнесы среднего или крупного масштаба. Мне довелось быть свидетелем становления бизнесов некоторых из них, обращавшихся ко мне за советом по тому или иному вопросу принятия решений. Подобные наблюдения имеются у меня и в отношении успешных израильских бизнесменов-репатриантов из России. Обычно и те, и другие являются представителями советской научной или технической интеллигенции в возрасте 40-65 лет – бывшими учеными, преподавателями, программистами, инженерами, экономистами и т.п. В начале 90-х годов в России или в Израиле они открыли свои бизнесы, которыми сперва занимались интуитивно. Через некоторое время, однако, каждый из них стал читать литературу по маркетингу, управлению бизнесом, экономике и т.д., потом применил что-то из узнанного в книгах. Это принесло положительный результат, а следовательно, подтолкнуло к более широкому освоению и применению новых знаний. И так далее. Получилось то, что физики называют процессом с положительной обратной связью, – проще говоря, процесс, который оказывает развивающее воздействие на самого себя.

Среди тех новых знаний, которые все шире и шире применяются этими "русско-израильскими" и российскими бизнесменами, важное место занимают методы анализа и расчета при выработке деловых решений. Причем использование ими данных методов не только расширяется, но и становится все более и более грамотным, то есть у них происходит повышение рациональности принятия решений в бизнесе. Таким образом, в рамках общего саморазвивающегося процесса бизнес-профессионализации по тем же причинам и по тому же сценарию идет частный саморазвивающийся рефлексивный процесс бизнес-рационализации.

Главным недостатком этого очень позитивного, на мой взгляд, процесса рационализации является его спонтанность. Из-за нее в процесс оказывается вовлеченным только ограниченное число людей; вырабатывающееся у них в ходе индивидуального принятия решений отношение к рациональности как к ценности они не распространяют на коллективное принятие решений; и рационализация осуществляется медленно. В самом деле, тем естественным образом, который я описал выше, данный процесс может начаться лишь у людей, управляющих бизнесом. По моим наблюдениям, никто из тех, у кого этот процесс начинался спонтанно, не осознавал его как рационализацию, не оперировал понятием процедурной рациональности, а значит, не понимал, что ее следует добиваться и в коллективном принятии решений. Поскольку эти люди не ставили целью собственно рационализацию, процесс повышения рациональности получался и в значительной мере спорадическим, а поэтому сильно растянутым по времени.

Итак, спонтанная рационализация показывает, что, с одной стороны, этот процесс саморазвивающийся, с другой стороны, если он начинается и продолжается стихийно, то оказывается недостаточно эффективным и не может привести к требуемому радикальному повышению рациональности России.

Резко изменить положение если и можно, то лишь посредством целенаправленного воздействия. В общем ясно, что культурное препятствие на пути к быстрому прогрессу России само собой не снимется. Да и вообще, стихийным, естественным путем может осуществиться лишь постепенное, эволюционное развитие, а не быстрый прогресс. Такое возможно только в рамках направляемых (и в этом смысле искусственных) преобразований, намеченных выше.

2.5. ЭСКИЗ ПРОГРАММЫ ПОВЫШЕНИЯ РАЦИОНАЛЬНОСТИ КУЛЬТУРЫ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

На первой стадии рационализации необходимо осуществить следующее:

– собрать имеющихся экспертов по принятию решений в команду, силами которой будет запущен процесс рационализации, и установить общую методологию работы;

– обучить основам науки принятия решений ту часть элиты, которая взялась воплотить идею повышения рациональности;

– подготовить посредством переквалификации близких по профилю специалистов гораздо более широкий круг требуемых кадров – консультантов и преподавателей по принятию решений;

– подготовить методологическое, организационное, финансовое и материальное обеспечение развертывания консультационной сети, а также рационалистического просвещения и обучения населения.

На это в лучшем случае уйдет не менее года. Параллельно на данной стадии можно было бы начать пропаганду рационализации через специальные разработанные мной интеллектуальные игры, публикации в прессе и интернете, участие в наиболее массовых интернетовских и масс-медийных социально-политических дискуссиях; лекции по "технологии" принятия решений; рационально-тренинговые процедуры принятия решений; выборы в общественных организациях, проводимые по разработанным мною рациональным процедурам (см. третью главу); базирующиеся на интернете и телевидении конкурсы на решение важнейших социальных проблем, построенные по рациональным процедурам, и т.п. По завершении запланированных на первой стадии действий необходимо провести корректировку модели преобразований. Ныне же продолжение рационализации ориентировочно представляется следующим:

– развернуть сеть компьютеризованных пунктов поддержки в принятии решений о трудоустройстве, выборе профессии или смене ее, открытии бизнеса, переезде на новое место жительства, жилищном устройстве, выборе способа хранения и приумножения финансовых накоплений и т.п. (в таком пункте клиента будут проводить по всем фазам процесса выработки жизненно важного для него решения и тем самым, делая насущную для клиента работу, повышать рациональность его стиля принятия решений);

– начать массовую работу (ориентированную прежде всего на интеллигенцию и учащихся) по просвещению и обучению в области рационального принятия решений, а также по демонстрации выгод и ценности рациональности – посредством специальных телевизионных и интернетовских программ (как игровых, так и просветительских), курсов повышения квалификации, учебных программ в вузах, старших классах школ и т.д.;

– стараться где только возможно (в находящихся под контролем элиты, осуществляющей рационализащию, организациях и структурах) при разработке планов, инновационных проектов, программ развития и т.п. использовать рациональные или хотя бы более простые хорошо структурированные процедуры коллективного принятия решений – проблемно-деловые игры, мозговые штурмы, экспертные оценивания и т.д.;

– организовать научно-практические центры по принятию решений для:

а) разработки рациональных процедур принятия решений во всех значительных проблемных ситуациях, относящихся к основным сферам жизни общества для внедрения на следующих стадиях рационализации общества;

б) слежения за ходом рационализации и составления выверенных программ ее следующих стадий;

в) создания методических и компьютерных средств повышения рациональности и обучения грамоте рационального принятия решений.

Следует подчеркнуть, что я изложил лишь свое ориентировочное представление о мероприятиях по рационализации культуры принятия решений. Ясно, что до ее начала, когда еще только будет принято принципиальное решение об этом, элита страны или региона (в случае региональной рационализации) должна организовать проведение основательной процедуры принятия решений по планированию мероприятий по рационализации. Необходимо, чтобы в число участников этой многораундовой процедуры входили ведущие менеджеры, которым предполагается поручить управление процессом рационализации, наиболее авторитетные эксперты по принятию решений, а также полномочные представители структур и ведомств, от которых будет зависеть организационное, правовое, финансовое, методическое и т.п. обеспечение рационализации. При правильном проведении данной процедуры все эти люди по ее завершении будут чувствовать себя авторами выработанного решения, а значит, и его сторонниками. Таким образом, в результате процедуры будет не только выработан подробный всесторонне продуманный план мероприятий по рационализации (которые, возможно, будут отличаться содержанием или порядком осуществления от тех, что намечены мной выше), но и создана атмосфера сотрудничества и общего понимания существа планируемой деятельности. Благодаря этому на пути реализации плана встретится значительно меньше препятствий.

Подобная процедура должна проводиться после каждой стадии рационализации в качестве завершающего мероприятия корректировки модели кардинального повышения процедурной рациональности культуры принятия решений.

Бесспорно, вся предполагаемая обширная деятельность по рационализации является общественно-полезной. На мой взгляд, даже общественно-необходимой, поскольку от нее во многом зависит, выйдет ли Россия из затяжного кризиса. Однако, данная деятельность не может носить коммерческий характер. Ведь, даже развернув всеохватывающую сеть консультационных пунктов, из ее функционирования ни в коем случае не следует пытаться извлечь прибыль (во всяком случае в первое время). Ее услуги должны быть бесплатными до тех пор, пока население не станет настолько рациональным, чтобы осознать великую ценность квалифицированной поддержки в принятии важнейших жизненных решений. Значит, развернуть процесс рационализации общества быстро можно только силами элиты, которая могла бы обеспечить финансирование этого огромного некоммерческого общественного проекта.

Работа по проекту должна осуществляться в рамках общенациональной (или региональной) программы государством или мощной общественно-политической организацией, поддерживаемой большим бизнесом, и этот проект должен быть обеспечен необходимым финансированием (по ориентировочным подсчетам для общенациональной программы потребуется несколько сот миллионов долларов ежегодно).

Конечно, столь значительная для России сумма может найтись лишь после очень тщательной апробации проекта. Поэтому, если рационализация и начнется, то не во всем обществе сразу, а в качестве эксперимента в каком-то регионе или даже отдельном городе. Вероятно, и для инициирования даже такого ограниченного эксперимента потребуется, чтобы к этому подтолкнули реальные примеры плодотворного целенаправленного повышения рациональности в сообществах еще меньшего масштаба, скажем, в общественных или государственных организациях. Мои надежды на появление таких примеров связаны с профессиональными или корпоративными союзами в тех отраслях бизнеса, в которых велик вес научной, технической и менеджерской интеллигенции. Полагаю, рано или поздно в каких-то бизнес-сообществах задача радикального улучшения индивидуальной и коллективной способности к адаптации будет поставлена, связана с повышением рациональности и успешно решена. Резонно ожидать, что это и послужит толчком к началу рационализации в России.

оглавление предисловие введение глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 библиография ваша реакция