Ваше мнение

ВЕНЧУРНОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И МИРОВОЙ ОПЫТ 

Prof. Oleg L. Figovsky, Israel

Пакетное финансирование  наукоемких проектов в России
сегодня представляется оптимальным.

Анализ состояния законченных НИОКР в России по всем направлениям науки и техники, выполненный еще в 1995 году , показал, что к этому времени “никаких особых заделов уже не осталось. Россия во многом утратила научно-технический потенциал, который был в советские времена” [1]. Никаких оснований считать, что за прошедшее десятилетие ситуация улучшилась, нет. Это объективный факт, который надо иметь в виду, когда говорится о современной российской науке. Как минимум, прикладной. О которой в этой статье и пойдет речь.

 Технологии в мире развиваются стремительно. Никто не пользуется мобильным телефоном или компьютером не только десятилетней, но даже пятилетней давности. Это относится и к большинству других высокотехнологических областей. Проникновение же на низкотехнологические, более консервантные рынки (скажем, производство вентиляторов или программируемых детских игрушек) затруднительны, потому что соответствующие ниши заняты, а создание более дешевых продуктов с тем же качеством в России проблематично, в частности, в связи с потоком дешевых изделий из стран азиатского региона.

Причинами по которым Россия во многом утратила научно-технический потенциал, явились  резкое сокращение уровня финансирования, утечка мозгов и неразбериха с правами интеллектуальной собственности. Эти негативные процессы начались еще во времена СССР. В результате по данным ОЭСР, доля иностранных иностранных патентообладателей в общем числе патентообладателей в Российской Федерации сегодня составляет две трети. Это значительно больше, чем В Европе, США и Японии. Таким образом утверждение, что сегодня Россия – страна, имеющая “огромный” научно-технический потенциал увы, миф,. Признав, что позиции утрачены, необходимо начинать их планомерно восстанавливать.

В краткосрочной перспективе высокие цены на нефть и другие ископаемые поддерживают российскую экономику и обеспечивают ее рост. Однако стратегически сырьевая экономика, разумеется, бесперспективна. Объем капитализации крупнейших нефтяных компаний России уступает, например, Нокиа, базирующейся в маленькой Финляндии – являющейся в этой стране сегодня далеко не единственной крупной фирмой. Без становления и развития фундаментальной и прикладной науки России не удастся выйти из системного кризиса, ибо экстенсивным путем невозможно нарастить прежние темпы развития производства: нужен резкий качественный рывок в развитии науки и техники, что и позволяет, как показывает опыт Японии, Израиля, Финляндии и Ирландии, компенсировать недостающие энергетические и - и материальные ресурсы. И здесь велика роль частных инвестиций в новейшие технологии.

Объективно, сегодня вложения в hightech российским инвесторам могут показаться невыгодными. Но это сиюминутная точка зрения. Мировая практика показывает, что инвестиции в наукоемкие передовые технологии являются наиболее эффективными, хотя одновременно и наиболее рискованными. Снижение риска таких инвестиций – важнейших фактор привлечения капитала в инновации, причем не только на стадии создания первого производства, но и на стадии исследований и разработок. Создание целостной системы инвестиций в технологические проекты при минимизации совокупного риска – основная составляющая успешной деятельности инвестиционной компании на рынке новейших технологий.

Каковы же предпосылки для быстрого восстановления уровня российских научно-технологических разработок? И более того: есть ли они вообще? Безусловно да! Таковыми, с нашей точки зрения являются:

1)      По-прежнему высокий уровень образования. Не смотря на пропасть между в среднем 60 летними профессорами и 25 летними аспирантами, другими возрастными категориями незаполненую, и отсутствие современных  учебников[2], уровень образования в Российских вузах попрежнему высок. При этом под образованием понимается не сумма знаний, а – что несравненно важнее - способность освоить любую новую область в пределах своей специальности и даже за ее рамками. Последнее доказывается феноменальным успехом российских специалистов, выезжающих за рубеж и их стремительной адаптацией к западным требованиям, даже самым высоким.

2)      Наличие мощной Российской Интеллектуальной Ойкумены по всему миру Опыт наиболее развитых в интеллектуальном отношении стран (Великобритании, Германии, Китая) показывает, что выезд из страны может быть обратим.[3]. Если процесс возвращения интеллектуалов превышает некий порог, происходит подъем экономики метрополии, к культуре которой выехавшие из страны интеллектуалы принадлежали

3)  Наличие более чем достаточных потенциальных инвестиций. По числу долларовых миллиардеров Россия вышла на третье место в мире, число миллионеров в одной Москве порядка сотни тысяч. Многие из этих людей имеют высшее образование и опыт работы в научно-исследовательских институтах. При создании оптимальной системы законов, благоприятствующих развитию наукоемких областей, дальновидной стратегии и тактике правительства, законодательной и фактической защите минорантных акционеров венчурных фондов, а также преодолении криминогенной обстановки как минимум вокруг высокотехнолоичных бизнесов, ситуация может кардинально измениться. 

Сам по себе катастрофических спад наукоемких областей в российской экономике во многом (хотя это и не произносится вслух) парализующий стратегические усилия тех, от кого зависит принятие решений, может сыграть положительную роль. Вспомним, что именно разрушенные Япония и Германия после второй мировой войны продемонстрировали экономическое чудо. Гигантские темпы роста демонстрировали и  “молодые тигры” Южная Корея, Китай, Сингапур: создание в них новейшей инфраструктуры происходило по существу на пустом месте, так что нечего было разрушать, некого переучивать и увольнять. Обратите внимание, как стремительно в России развивается, например, мобильная связь: в крупнейших городах с точки зрения потребителя она сегодня работает даже лучше, чем в США. Подобные процессы могут происходить и в других областях. Причина? Именно та, что указана выше: мощные скоординированные усилия инвесторов и технических специалистов плюс свежесть рынка. При условии дальновидного и скоординированных действий правительства, инвесторов и силовых структур ситуация с наукоемкими технологиями в считанные годы может измениться на на проценты, а в разы и даже в десятки раз.

Учитывая все это, есть основания смотреть на технологически перспективы России более чем позитивно. Зададимся вопросом: можно ли использовать в РФ опыт венчурного финансирования какой либо страны? Безусловно да. В первую очередь таковыми являются Соединенные Штаты и Израиль. Причем в Израиле мощный технологический рост (относительно его населения и в отсутствии мира с соседями), возможно, более поразителен, чем где либо. И обусловлен он во многом выходцами из СССР. То есть небольшой частью интеллектуального потенциала, который имеется в России. И поэтому может рассматриваться как модель технологического чуда, которое может – и должно! – произойти в Российской Федерации в ближайшие годы Причем в несравненно больших масштабах [4]. Всестороннее развитие бизнес-контактов с высококвалифицированными русскоговорящими кадрами, выходцами из научных школ СССР, имеющими опыт работы в лидирующих в экономическом отношении странах мира (США, Великобритании. Израиле, Германии, Японии и других), представляется одним из первейших стратегических приоритетов государственной политики для перестройки Российской экономики на высокотехнологичные рельсы. 

Венчурное финансирование в каждой стране имеет свою специфику. Если большинство израильских инвесторов предпочитают вкладывать средства в конкретные проекты (что связано с небольшим размером страны и ограниченными финансовыми ресурсами), то передовые венчурного капитала фирмы, в основном из США и Европы, осуществляют пакетное инвестирование в группу однородных проектов, близких по тематике.

В качестве примера поясним особенности и преимущества такого пакетного инвестирования на примере финансирования проектов в технологических теплицах Израиля. Как известно, при стоимости проекта 350-370 тысяч долларов, инвестор вкладывает до 60 тысяч долларов, что дает ему 20% акций “start-up” компании. При параллельном финансировании, например, 15 проектов в одной области науки и техники, стоимость общего первоначального капиталовложения составит 900 тысяч долларов, причем процесс инвестирования растянется на два года.

Работая в конкретной области техники, имея в своем распоряжении несколько высококвалифицированных технических экспертов и располагая развитой сетью маркетинга в мире, инвестиционная компания может выбирать наиболее перспективные в коммерческом отношении проекты. Вместе с тем нельзя рассчитывать на то, что абсолютно все разрабатываемые проекты будут эффективно коммерциализованы.  По данным Министерства промышленности и торговли Израиля успешно реализуются более 50% таких таких проектов, однако исследования, поведенные Израильской Ассоциацией Изобретателей, показали, что более реалистичен показатель – 40%.

По настоящему успешный проект превышает стартовые затраты в десятки раз и окупает все расходы на остальные, не столь успешные или даже убыточные проекты (см. например феноменальный успех компании Google, одним из основателей которой был выходец из России). Именно в этом и состоит стратегия венчурного финансирования. Наличия убыточных проектов, как правило, избежать не удается. Однако пакетное финансирование помогает сделать инвестиции менее рискованными и более эффективными. При этом важны все этапы: и эффективная экспертный отбор проектов, и рациональная организация работ, и выбор оптимальных тактических технологических решений startup компанией, получившей финансирование.

Итак, для дальнейшего инвестирования привлекательны только 6 проектов из 15. В этом случае инвестор (компания, венчурный фонд или частный инвестор) выкупает дополнительно 30,1% акций в 6 эффективных технологических проектах с тем, чтобы обеспечить себе право управления. Это необходимо, ибо, как правило,

сами авторы проектов – творческие личности – плохо представляют себе технологию коммерциализации на стадии окончания  НИР и ОКР и перехода к производству.  Совокупная стоимость покупки дополнительных 30,1% акций шести проектов составляет около 600 тысяч долларов, так как это заранее обговаривается с автором (авторами) на этапе подготовки заявки на НИР и соответствует условиям первого инвестиционного транша. Следовательно, общий объем инвестиций (с учетом потерь от финансирования и 9 не реализуемых проектов) составит 1,5 миллионов долларов.

Анализ мирового опыта “пакетного” инвестирования в технологические проекты показывает, что, несмотря на различные пути реализации их (создание собственного производства, производство на арендованных мощностях, совместная деятельность с крупными фирмами – стратегическими партнерами, продажа лицензий и т.д.), усредненная прибыль от единичного коммерциализированного проекта составляет 1,7 миллионов долларов – т.е. 10,2 миллионов долларов для пакета из 6 проектов. Половина этой прибыли (5,1 миллиона долларов) принадлежит инвестору. Исключив затраты в размере 1,5 миллиона долларов, о которых говорилось выше, получаем реальную (чистую) прибыль в сумме 3,6 миллионов долларов [5]. Это значительно превышает доходность не только любого вида банковских вкладов, но и средний показатель прибыльности акций, обращающихся на основных мировых биржах.

Здесь важно отметить, что успешная коммерциализация научно-технических проектов требует начать активный маркетинг еще на начальной стадии их разработки. Работая в одной области инноваций, инвестор имеет возможность проводить маркетинг (включая экспонирование на международных выставках), а также заниматься продвижением на рынок не каждого отдельного проекта, а одновременно нескольких проектов, родственных по тематике. И нередко случается, что, делая особый акцент на одном проекте, удается продать и другой. В результате сокращаются и расходы на проведение маркетинга и время продвижения на рынок. Это, естественно, краткое изложение особенностей бизнеса на технологических проектах, так как конкретные детали и объемы инвестиций представляют собой коммерческую тайну.

Во время массового приезда эмигрантов в  Израиле количество идей было значительно больше чем количество денег. В Америке сегодня наоборот: число венчурных фондов (исчисляемых десятками тысяч) значительно превышает количество ярких наукоемких технологических идей. В США планомерно осуществляется пакетное финансирование. Ирландия и Финляндия в настоящее время также осуществляют пакетное финансирование, сконцентрировавшись на нескольких областях.

Какое же финансирование – пакетное или индивидуальных проектов, Израильскую или Американскую модель – предпочтительнее избрать России? Несомненно, пакетное финансирование в России предпочтительнее. Прежде всего потому, что результаты по отдельным проектом могут взаимно ‘оплодотворять’ и усиливать друг друга. России вполне под силу пакетное финансирование и научно-техническое обеспечение (с учетом специалистов российского зарубежья, которых потенциально можно было бы вернуть в российскую научно-технологическую орбиту) в 50-60 областях. Это огромный фронт разработок и гигантский экономический потенциал!

Высказав оптимистические соображения, не побоимся развеять еще один миф. В Советском Союзе вообще не было конкурентоспособных коммерческих технологий [6] способных в реальном времени и в условиях жесткой конкуренции на рынке быть и оставаться прибыльными. В СССР была более чем достойная наука. Но претворение ее достижений в технологии требует других специалистов – и не только инженеров, но и специалистов по маркетингу, и финансовой стратегии, и эффективного гарантийного обслуживания по всему миру, которых в СССР по существу не было никогда.  Люди русской научной и технологической культуры, получившие опыт работы в высокотехнологических фирмах Америки и Европы являются гигантским резервом, который, при продуманной стратегии взаимодействия с Русскоязычным  Интеллектуальным Зарубежьем администрации Президента России, Правительства и Думы, может преобразить страну, как это происходит в Китае. Представляется естественным также не только использование западного опыта, но и открытие совместных венчурных фондов и совместных технологических фирм.. Российское интеллектуальное зарубежье является гигантским резервом, и технологическим, и финансовым, по сей день практически не используемым.

Сегодня в Российской Федерации в венчурном финансировании делаются первые шаги. Это может только приветствоваться. В то же время складывается ощущение, что отечественные инвесторы недостаточно понимают неизбежность неудачных HighTech проектов при любой экспертизе. Известные нам растущие high tech фирмы в России при ближайшем рассмотрении оказываются не самостоятельными, а выполняющими заказы крупных Американских, Европейских и Японских компаний (так сказать, оффшорный хай-тех). Пакетное венчурное финансирование, которое нам представляется наиболее перспективным в Российских условиях, насколько нам известно, не используется вовсе.  Императивное  условие получения контроля над проектом при первом раунде финансирования независимо от ранее вложенных средств и суммы инвестиции также нельзя считать стандартным по западным меркам. Необходимо и оптимальное законодательство, которое способствовало бы развитию высокотехнологичных производств, как это имеет место, например, в Финляндии, Израиле и Ирландии, рост высокотехнологичных компаний в которой является одним из самых высоких в мире. Без прихода по-настоящему независимых фондов финансирования науки нельзя достичь прогресса. Тем более спрос на инновации от основных секторов экономики всегда ограничивается реализацией концепции “догоняющего развития” и, следовательно, в первую очередь будут использоваться апробированные, известные зарубежные научно-технические технологические решения. Только понимание инвесторов, и в первую очередь национального капитала, что инвестирование в технологии не менее выгодно, чем традиционные области приложения капитала, позволит существенно повысить макроэкономические показатели в Российской Федерации и других республиках бывшего СССР. И не надо уповать на государственное финансирование науки, особенно технических наук, ибо только частному капиталу предстоит стать ее основным инвестором. Не надо замыкаться в рамках только своей страны – наука и технологии интернациональны; надо активнее использовать кооперацию с разработчиками других стран, в том числе за счет многочисленных фондов финансирующих совместные научные исследования. В качестве практического шага, нам представляется оптимальным организация workshop, на котором собрались бы потенциальные российские венчурные инвесторы, а также руководители Американских и Европейских фондов, имеющие опыт успешной работы в этой области,  вместе с руководителями соответствующих отделов Думы, Администрации Президента и Совета Министров. Следующие шаги также могут происходить в реальном времени  Но прежде всего, важно понимание особенностей этого нового вида бизнеса и путей коренного повышения его эффективности, что и было, в первом приближении, показано в данной статье.

[ this report was present at the International Forum “Intellectual Russia”, Dubna, Moscow region, February, 2005]


[1]  "Убавленная" стоимость науки.  Игорь Николаев, Иван Шульга, Светлана Артемьева, Алексей Калинин - руководитель и сотрудники департамента стратегического анализа компании ФБК Ведомости  № 84 (1124)  20-05-04

[2] Когда один из нас, последовательно зайдя в здании Московского Университета на Воробьевых горах в магазин научной и научно-букинистической книги, выразил удивление отсутствием современных переводных учебников в ключевых областях, таких как физика, биохимия, молекулярная биология и другие (за единственным исключением программирования), то получил феноменальный ответ: УЧЕБНИКИ НЕ УСТАРЕВАЮТ (?!!!)

[3] “Русскоязычный Интеллектуальный Интернационал”. Ю.Магаршак, Известия 18 февраля 2004 г.

[4] Само слово Израиль, равно как слова чеченец или Ирак, в наши дни звучат политически независимо от контекста. Такова прискорбная реалия времени. В данной статье речь идет о чисто экономической аналогии и научной модели. Да простит читатель такую ремарку, если для него она излишня и неуместна.

[5] O. Figovsky, Investment in technological projects. journal "Isketon", Tel-Aviv, Israel, No.6, 1998.

[6] За исключением нескольких областей таких как торговля оружием и (отчасти) самолетостроение.

 

Ваше мнение

BACK