Знакомясь с предлагаемым ниже материалом, убеждаешься в том, что, несмотря на уникальную тему, множество обсуждаемых вопросов знакомо. Мы сталкиваемся с ними в попытках разрешения социальных конфликтов, реформирования целых отраслей (образования, здравоохранения, военной), в замысливании и реализации крупных проектов (освоение Негева, Галилеи) и т.д. Каждый раз ситуация, вынуждающая ставить и разрешать эти вопросы, уникальна, неповторима и, значит, использование прошлого опыта, решения "по аналогии" становятся не только неэффективными, но часто и опасными. В современном мире встреча с уникальностью перестает быть уникальным явлением, а это значит, что востребуются общие подходы к работе с уникальностью. Один из них - программный - наиболее распространен и проработан.  Автор показывает, откуда и как возникает необходимость в программном подходе к формированию сложных, новых видов деятельности, как по ходу работ разворачиваются и наполняются содержанием основные топы подхода: анализ ситуации и самоопределение, концептуализация (формулирование нового взгляда, идей, новых понятий, принципов), целеполагание, проблематизация, организация работ, управление и реализация. Обратите внимание на заголовок:  противопоставляя начальную и конечную ситуации программирования, он говорит о самой сути подхода - изменении отношения к реальности, создающего возможности эффективных действий.
Надеемся, работа В. Проскурнина заинтересует тех, кто участвует или собирается участвовать в крупных проектах, решать общественно значимые проблемы.

Модератор.


 

Тема «Чернобыль»: от катастрофы —
к национальному достоянию

К Программе регионального освоения территории

 

В.А. Проскурнин

Эта тема мне близка, наверное, потому, что в тот страшный день, утром, когда уже все произошло, я с огромным удовольствием гулял под милым дождиком по киевским улицам. Причем, с чувством полного и глубокого удовлетворения от выполненной нами работы. Нам действительно работа удалась, и мы это знали непосредственно от тех, с кем мы ее проводили. Вечером мы должны были уезжать в свой родной Харьков, а пока... Никто ничего не знал, никто ни о чем не объявлял. Мы радовались началу новых времен и тому, что мы тоже в чем-то смогли поспособствовать переменам.

Не претендуя на полную информированность относительно всего комплекса решаемых вопросов и ограничиваясь знакомством только с некоторыми материалами, представляю на общее обозрение следующее...

 

Предисловие

Наряду со всеми проблемами, которые всегда приходится решать молодой стране, нам еще в наследство досталась Чернобыльская. Одной своей болезненной частью она распылена по странам СНГ в виде участников по-настоящему боевых действий, связанных с ликвидацией аварийной ситуации, а также людей, просто живших обычной жизнью и поневоле оказавшихся в зоне аварии. Другая часть проблемы продолжает жить непосредственно на территории «Чернобыльской зоны». И парламент, и государство вырабатывают многочисленные решения, призванные выправлять и сглаживать эту проблему. Однако сейчас уже ясно, что практически невозможно определить единственно правильное решение, которое раз и навсегда ее закроет. Нам всем, нашим детям, детям наших детей и их внукам и правнукам, и праправнукам придется жить с нею несколько веков.

Так что: автор считает, что Чернобыль не повторится, несмотря на то, что «законы физики никто отменить и отсрочить не может», как пишет С. Кондратюк в статье «В ожидании второго Чернобыля», «2000», 28.01.05, В7? Автор скорее склоняется именно к такой точке зрения, хотя, конечно, полной уверенности у него нет. А все-таки: почему старый колпак, дырявый (а он и не должен был быть герметичным, как считают многие) и ненадежный, рушится, а с новым не очень-то торопятся? А может, никакой радиации вовсе и нет?..

Много ли народу после распада Союза могли читать «Огонек», «Химию и жизнь» и другие журналы, к которым не просто привыкли, но которым, главным образом, — доверяли? Почему доверяли? Да потому, что многие мифы-страшилки этими журналами постоянно развенчивались. «То, что журналисты называют “чернобыльской проблематикой” сегодня, — это фарс» — так жестко квалифицирует происходящее вокруг Чернобыля физик Константин Чечеров. Найдите «Огонёк» за 24 апреля 2000 г. и на страницах 30-35 прочтите статью Василия Голованова «Сталкер». Может быть, тогда станет понятным хотя бы то, что сегодня привычными способами эту проблему не решить. Почему?

Не обсуждая ‘истинные’ причины неудач и всей истории наличной ситуации — эти причины невозможно да и, наверное, ненужно выяснять во всех подробностях, чтобы не раздражать, не обижать, не обвинять, — попробуем воспользоваться другим способом и рассуждения, и складывания эффективного подхода к решению проблем такого класса. При этом государство, достаточно дискредитированное в способности решать такие проблемы, не будет рассматриваться как единственное и основное действующее лицо. Тем более, что сегодня многие люди живут не в государствах и не считают себя подданными. Современное государство — лишь одна из многих машин-средств, которые пока еще нужны общественным системам. И подобными средствами нужно суметь по-новому справляться с накопившимися проблемами, включая эти средства в более широкий комплекс. Вот для этого далее мы попробуем наметить специальный подход, который пока назывным порядком определим как гуманитарно-технический (не путать с «гуманитарной помощью» и «гуманитарным характером военного присутствия»!) в отличие от административно-производственного.

 

1. Границы решений

Принятые Законы Украины открывают дорогу необходимым разработкам долговременных программ по важнейшим проблемам и направлениям. И очень важно, как мы сумеем воспользоваться и этими Законами, и нашим разумом, чтобы все совокупные усилия и средства были направлены именно в требующие заботы болевые области. И конечно же, ни уже принятые Законы, ни любые другие не запрещают нам мыслить и понимать! А если так, то те частные задачи, которые определены уже принятыми Законами, не означают, что все уже решено окончательно и осталось только исполнить намеченное.

Так, в Законе Украины «Про загальні засади подальшої експлуатації...» от 11.12.98 № 309-XIV заложено требование наличия общегосударственной программы, регулирующей процессы работ на площадке ЧАЭС. В других Законах регулируются процессы социального характера относительно участников ликвидационных мероприятий и населения, и т.д. и т.п. Но, по-видимому, нельзя требовать от законодателя разработки и принятия некоего всеобщего законодательного акта, который бы учитывал всю целостность и уникальность проблемы и покрывал не только нами познанное, но и непрерывно меняющуюся жизнь, которую мы не успеваем познавать. А поэтому, если сейчас станет понятным, что пора — даже без опоры на законодательную базу, даже если придется менять подход — браться за все и сразу, то, несмотря на все сложности, придется отказаться от удобных упрощений и научиться работать адекватными средствами.

Сложность, уникальность сложившихся обстоятельств и такие длительные временные горизонты, которые нам непривычно промысливать (да и кто раньше, кроме философов и прорицателей, этим занимался?), теперь требует не только от отдельных специалистов (по долгу службы) задавать перспективу, а делать это гораздо более широким кругом людей. Именно поэтому сегодня прибегают к достаточно новому типу управленческой деятельности — программированию, т.е. во многом искусственному образовыванию, выращиванию того, что обычно складывается исторически. Работу истории мы вынужденно будем замещать специальным методом, который связывает: (1) складывающееся в текущем обсуждении понимание по поводу (2) промысливания ситуации и перспектив с переходом к (3) пакетам задач, т.е. к тем подготовленным и отработанным решениям, которые уже можно реализовывать как действия. Это и есть то, что в общем виде представляет собой программу.

Первоочередное внимание к таким человеческим интеллектуальным функциям, как понимание, промысливание и действие, позволяет нам считать их адекватную соорганизацию гуманитарно-техническим подходом к решению сложных проблем.

 

2. Роль понимания при решении проблем

В тексте документа TACIS (этот документ упоминал и С. Кондратюк в указанной выше статье) достаточно часто отмечаются факты и возможности недоработок важнейших вопросов. При этом существенным способом для опережения и предусматривания недоработок для многих задач становится понимание:

«...Интегрированный План Осуществления Объекта «Укрытие» должен реализовываться..., используя знания и понимание развития, приобретенные Международной Экспертной Группой в ходе разработки Рекомендуемого Курса Действий». (Выделения в цитатах здесь и далее авт. — В.П.)

И установку на понимание, отраженную во многих пунктах этого документа, нужно считать показательной:

«...Цель этих задач состоит в том, чтобы эффективно уменьшить риск критичности ... и путем лучшего понимания потенциальных рисков через текущий контроль (мониторинг) уровней радиации...»

«...После получения характеристик для основных запасов ТСМ, будет достигнуто улучшенное понимание расположения запасов ТСМ...»

«Как можно более раннее начало этого проекта важно само по себе и будет способствовать своевременному приобретению информации, чтобы гарантировать полное понимание ядерных условий безопасности внутри Объекта “Укрытие”...»

С нашей точки зрения, это частое обращение разработчиков плана TACIS к такому «расплывчатому», на первый взгляд, слову «понимание», причем в очень существенных для нормализации всей жизни пунктах плана, свидетельствует об их современном уровне профессиональной компетенции. Широко известный факт скоротечного устаревания знаний повсеместно компенсируется способностью людей видеть отличную от приобретенного знания специфику новой ситуации.

Поэтому теперь «знания и понимание развития», которые были использованы международными и национальными экспертами в оценке ситуации и выработке рекомендаций на тот период должны быть существенно дополнены и скорректированы сложившейся практикой работ, осуществляемой в настоящее время. Причем, точно так же, как это было сделано в то время, понимание как существенно новое отношение (в отличие от знания) к ближайшему и отдаленному будущему, не должно закрывать в практическом применении те конкретные силы, которые будут привлечены в каждый конкретный момент времени к решению текущих на данный момент задач. Это означает, что формально точное исполнение решения сможет вписаться в предваряющее его «расчетное» понимание только при том условии, что это понимание оставляет место для учета как характера сложившейся на момент исполнения ситуации, так и характера самого механизма исполнения.

К настоящему моменту все текущие процессы, по-видимому, прочно закрепились на отрабатывающих их механизмах, включающих различного рода организации и связи между ними. Эти связи с самого начала не могли иметь формальных правил согласования своей деятельности. Свои намерения и практические действия участники работ основывали исходя из самых общих требований множества разнородных нормативных документов, а также в соответствии с профессиональными знаниями и опытом работы своих ведущих специалистов при обязательном учете специфики новой ситуации.

Однако, обращаем внимание на следующее: в документах (например, SIP-PMU; TACIS) достаточно часто подчеркивается особая, характерная черта проблем такого уровня, с которой приходится иметь дело на всей территории Чернобыльской зоны, а именно — принципиальный дефицит в области профессиональных знаний, информации и опыта. Это означает, что все участники работ обязаны держать под контролем свои шаги по приложению известных им способов работы и в принятии решений по всем ключевым вопросам, и в самой практике исполнения работ. При этом даже самими разработчиками планов SIP-PMU и TACIS не был заложен в явном организационном виде механизм отработки установки на понимание как важнейшей для выполнения этих планов. В частности, в материалах TACIS многократное (порядка 15-ти раз!) указание на необходимость именно понимания — требований, условий, задач, связей задач и т.п. — свидетельствует о необходимости особого отношения к происходящим процессам у включаемых в проблему специалистов: отношения, выходящего за рамки наличного профессионально-практического знания и накопленного опыта, требующего схватывания уникальности текущей ситуации во всей ее новизне, с вырастающим по ходу дела новым ее видением и соразмерным этому видению отношением ответственности за принимаемые и исполняемые решения.

Такой поворот к индивидуальным и субъективным качествам требует закладывания специальных механизмов, которые будут перманентно обеспечивать согласовывание частных субъективностей и вырабатывание общего, коллективного и объективированного понимания. И только после этого его, т.е. общее видение-понимание, можно будет переводить в разумные, рациональные и практикосообразные формы с последующим выходом на процедуры разработки решений, их принятия и реализации. Механизмы, которые предназначены для такого рода работ, известны и они достаточно традиционны — это рабочие совещания, семинары, школы, «круглые столы» и т.п. коллективные мероприятия, организуемые как для комплексных проблем, так и для частных задач, решаемых широким кругом специалистов в комитетах, комиссиях, группах, бригадах и т.п. формах.

Как говорилось выше, среди всего перечня задач и механизмов, перечисляемых в документах SIP-PMU и TACIS, в том числе в разделах, посвященных управлению, указанный выше тип механизма (организационная коммуникация) — специфичного, характерного для процессов управления — не заложен! И пока никто не обеспокоился тем, чтобы срочно осуществить обзор и анализ тех совещаний, рабочих встреч и прочих коллективных мероприятий, которые уже имели место в текущей практике работы по данной проблеме, в целях систематизации типов и уровней решения задач и сопоставления их с типами специалистов, экспертов, руководящих работников и других значимых фигур, совместную практику которых нужно будет специально конфигурировать под текущие и перспективные задачи. Для этого потребуется разработать соответствующие форматы таких мероприятий в обеспечение согласованного взаимодействия необходимых статусных персон. По сути дела, система управления не налажена до сих пор.

 

3. Уникальность сложившейся ситуации

Каждый случай закрытия атомных электростанций и выведения их из эксплуатации (на постсоветском пространстве) требует у всех, относящихся к этому большому делу, людей, организаций, органов выработки нового отношения — отношения к последующим событиям как уникальным.

Один из первых в мировой практике случай выведения из эксплуатации блока Белоярской АЭС в б. СССР (1981 г.) был особо характерен в этом отношении: оказалось, что закрытие АЭС и выведение из эксплуатации блоков при их разработке не предусматривались! Тогда разработка требуемой программы была проведена в кратчайшие сроки в форме организационно-деятельностной игры (ОДИ), и имеется богатый материал как по ее подготовке, так и по процессу ее реализации. Тогда же стал осмысляться в практической перспективе идейный капитал американского архитектора и философа Льюиса Мэмфорда*, который ввел в интеллектуальный оборот идею ‘мегамашины’. Последняя  позволяла (за счет продемонстрированного Мэмфордом образца исторической работы) относится ко многим социо-производственным комплексам как к целостным человеко-машинным организованностям, требующим обращения с собой как с инженерными системами. А это значит, что уже на стадии проектирования такой ‘машины’ нужно предусматривать ее разборку, в том числе позаботиться и о высвобождающихся специалистах, квалификация которых становится ограниченной их полным включением в элементный состав конкретной машины. И не забыть бы при этом, что эти самые специалисты еще и люди.

* Л. Мэмфорд. Миф машины. — В сб.: Утопия и утопическое мышление. М., Прогресс, 1991. С. 87-88. (Сокр. перев. 8-9 глав книги: Mumford Lewis. The Myth of Mashine. Technics and Human Development. Harcourt Brace Jovanovich, Inc., N.Y., pp. 163-205).

Сегодня ситуация в этом вопросе уже несколько изменилась:

«Эксплуатирующая организация на различных стадиях жизненного цикла установки должна готовиться к будущему снятию ее с эксплуатации, а именно: разрабатывать концепцию, стратегию, программу снятия установки с эксплуатации». (Быков В.А., Килочицкая Т.П. Регулирующие аспекты снятия с эксплуатации. ГКЯР Украины. 29-31 октября 2002 г., Киев, ГНИЦ СКАР. С. 16-18.)

Обратим внимание, что в указанных рекомендациях говорится, во-первых, не о проектирующей организации, а во-вторых, только о ‘железке’. Остается надеяться, что все же опыт отечественных атомщиков со всей своей большой историей включится в профессиональную практику во всех ‘аспектах’, а среди регулирующих появится и ‘человеческий’. Именно поэтому тезис об уникальности каждого случая снятия с эксплуатации (ранее использовался тождественный этому термин «выведение из эксплуатации») означает, что дело не ограничивается чисто техническими и технологическими аспектами даже при их умелой параметризации для контроля относительно влияния на участвующий в работах персонал и внешнее окружение. Каждый такой случай связан с тем, что неповторимость ситуации возникает не только с точки зрения технических, технологических, профессионально-производственных аспектов, но и в плане очень слабо представляемой нами жизни в самом широком ее понимании. И тот факт, что перед Чернобыльской АЭС в течение уже нескольких лет стоит и не решается, по крайней мере, двойная задача — снятие с эксплуатации 3-х первых блоков (так называемая «СЭ») и строительство нового безопасного конфайнмента (так называемая «НБК») — уже делает сложившуюся ситуацию в зоне ЧАЭС отличной от всех других, связанных с финишными, постпроизводственными этапами циклов жизни АЭС (особенно от зарубежных), и, добавим, — навсегда.

Решение новых задач требует вводить соответствующие организационные и административные изменения, что всегда влечет затруднения в переопределении статусов организаций и объектов. Так, например, вывод ЧАЭС (несколько лет назад) из-под административного подчинения НАЭК «Энергоатом», конечно, нуждался в обновленном нормативно-правовом обеспечении для устойчивой работы по принятым концепциям, стратегиям, проектам и программам. Но вопросы такого рода в достаточной мере профессионально сообразны, и их можно решать «в рабочем порядке».

В нашем же случае в первую очередь необходимо уделять внимание тем областям, для которых нет стандартных решений, а значит, — нет тех профессионалов, которым можно отдать на ответственное выполнение типовые задачи, покрываемые отработанным в практике знанием. При этом уже само привлечение в перечень нормативно-правовых документов разработок международного статуса не только по радиационным нормам безопасности, но и по оперированию финансовыми средствами, заставляет обращать внимание на широкий международный контроль использования этих средств, а также на выделение средств из государственной казны. Внесение отдельными строками в национальный бюджет специальных статей, посвященных решению любых задач, относящихся к «чернобыльским проблемам», будь то на технологические нужды, будь то на социальные, приводит в движение очень сложные (обязательно скрытые и непрозрачные) механизмы разработки, утверждения и использования выделяемых средств. Накопление неучтенных вопросов, а это происходит всегда, когда задачи ставятся в переупрощенном виде, приводит к финансовым провалам как в плане движения по ситуации в Чернобыльской зоне, так и в плане национального бюджета.

Именно для таких случаев, как «чернобыльские проблемы» — уникальность и долговременность при дефиците знаний — необходимо использовать программный подход в отличие от планового (когда известными методами связывают (1) известные технические и людские ресурсы с (2) точными временными границами) и проектного (когда реализуется единоразовая связь учтенных компонентов).

Для выхода на понимание того, какие механизмы будут брать на себя ответственность за работу с рассматриваемой ситуацией (и, соответственно, какое нормативно-правовое обеспечение, среди прочего, им потребуется), необходимо в исходном пункте сформировать стандартную, культуросообразную структуру такого механизма. В непрерывном процессе разворачивания своей деятельности он должен будет самостоятельно задавать новый объект с экологическими, правовыми, политическими, региональными и прочими отношениями. Эта структура в исходном виде может быть представлена известным набором из “заказчика”, “инвестора”, “разработчика”, “подрядчика” и “клиента”. По мере необходимости в нее будут включаться и другие фигуры.

Отметим также, что в нашем случае мы должны будем считаться с таким важным и характерным для сложившейся ситуации фактором, как коллективность каждого элемента вышеприведенной структуры. При этом, разным предметам заказа будут соответствовать разные коллективные составы каждого из ее элементов.

 

4. Специфика сложившейся ситуации

Даже предположив невероятное для наших условий — отличную работу очень правильных механизмов, последние не смогут эффективно осуществлять свою деятельность, если будут следовать старому опыту, не отдавая отчет в серьезном отличии конкретной ситуации от всех до сих пор известных. Поэтому постараемся показать здесь те существенные моменты «чернобыльской ситуации», которые определяют ее уникальность и заставляют вырабатывать и производить во многом новые шаги.

·      Как ни странно, специфика сложившейся ситуации как целостной не отражена ни в одном документе. Отдельные моменты этой специфики разбросаны в различных документах без их квалификации, т.е. без придания им специального значения, в крайнем случае записывают пожелания дополнительных исследований и еще, еще и еще новых и новых стратегий...

·      Концептуальное предложение о создании Национального Центра по снятию с эксплуатации АЭС (Концепція зняття з експлуатації енергоблоків чорнобильської АЕС. НАЕК «Енергоатом». Київ, 2000, с. 16.) не стало предметом тщательной проработки. Неявным образом все документы построены на базе «производственной идеологии», которая в основном сводит все работы к ремонтам и захоронениям.

·      Процедуры экспертирования, разработки планов с новыми наборами и связями задач, анализа хода их решения производятся в виде отдельных «закрытых разработок бумажных отчетов» по несистематизированным заказам из разных источников. На всей территории Чернобыльской зоны действует порядка полусотни программ, никем не контролируемых и не координированных в своей совокупности.

·      В сложившейся ситуации стала очевидной ограниченность использования технологий (т.е. собственно технологического подхода) работы с загрязненными отходами, так как они в значительной своей массе относятся к остаткам аварии, а не к заранее подготовленным (еще на стадии проектирования) для снятия с эксплуатации агрегатам.

·      Уже произведены и произошли структурные изменения в части подчиненности как объектов, так и отдельных технологий (например, ранее действия с радиоактивными отходами было закреплено за МЧС, теперь — за НАЭК «Энергоатом»; ЧАЭС выведена из подчинения НАЭК «Энергоатом» и т.п.).

·      Увлечение параметризацией, например, радиоактивного и прочего вредного влияния на окружение, несет в себе такие скрытые расчетные трудности, которые в конечном итоге не позволяют выдавать полную информацию для ее учета. Характерным примером служит принцип ALARA («as low level as reasonably achievable»«таком низком, насколько это реально достижимо»). При стандартном, «консервативном» толковании измеряемых технических, экологических и проч. показателей (что принято для использования в условиях значительной неполноты информации) принцип ALARA требует на каждом следующем шаге иметь совокупные результаты не худшие, чем были ранее. При таком понимании каждое новое событие, сопутствующее любым процессам (исследования, извлечения, транспортировки, захоронения, перезахоронения и т.д. и т.п.) должно уже на стадии его разработки готовиться с учетом такого снижения его частной дозы, чтобы в совокупности со всем полем доз не превышалось существующее значение. Неужели где-нибудь этому следуют?

·      Нет принятой широким кругом включенных в проблему лиц фиксации всей ситуации в целом с характеристикой уровня решенности поставленных в прошлом задач в том состоянии, в котором они находятся, их согласованности и необходимости в дальнейшем продолжении их решения в том виде, в котором они были поставлены.

·      Город Славутич уже имеет статус СЭЗ, а вся «Чернобыльская зона» — до сих пор не объединена единой идеологией.

·      В отсутствии единой идеологии (обычно определяемой концепцией) нельзя определить, в каких рамках (каких систем управления, т.е. тех, которые отрабатывают нормативы при наличии их собственной стратегии) будет соблюдаться «экологическая безопасность», происходить ориентация на «бурое пятно» (так экологи квалифицируют перспективный образ территории после катастроф) и т.д. и т.п. При таком аконцептуальном подходе нельзя будет накапливать и распространять опыт (не будет границ и условий его очерчивания), проводить технические, технологические, медицинские, биологические, социальные, оргуправленческие и прочие исследования, а также программировать правовые прецеденты.

·      До настоящего времени не существует единого “заказчика”, единого “клиента”, единого “подрядчика”, единого “объекта заботы”, единого центра координации, причем таких, которые могли бы гарантировать эффективность своей работы с передачей взятой на себя ответственности на принципе преемственности. И такую задачу пока никто не ставил. Хотя, на наш взгляд, принятие всей полноты ответственности за всю сложившуюся ситуацию на вековые перспективы требует наличия особой персоны (коллегиальной!), к которой эта ответственность была бы отнесена. Еще раз подчеркнем: государство на такое не способно. Никакое.

·      Практически не осознается перспектива «Чернобыльской зоны» как полностью подлежащей только целостному искусственному воздействию на «естественно-исторические» процессы жизнедеятельности и включенные в них «естественные» природные процессы, в том числе те, которые имеют техногенные причины.

·      Проблема, с которой мы имеем дело, не сводится к единичным «объектам», в том числе к техническим работам на площадке ЧАЭС, что подтверждается всей историей ее существования.

·      На настоящий момент вся «Чернобыльская зона» представляет собой единый анклав со своей индивидуальностью и нигде и никогда неповторимыми особенностями.

Ситуация с каждым днем усугубляется резким уменьшением финансирования из всех, ранее определенных, источников*.

* Эта фраза, как и весь текст, написана в конце 2002 г. В подтверждение этому «кислому прогнозу» см. «2000» от 4.02.05, E5, маленький релизик «ЧАЭС необходимо финансирование?».

 

5. Проясним неочевидное и уточним некоторые детали

При стандартном, текущем подходе очевидным считается, что есть два «объекта»:

(1) «неорганизованная свалка радиоактивных отходов» (В.В. Грищенко, В.Ф. Редько, В.А. Биков. Оцінка нормативної та правової бази об’єкту «Укриття» Чорнобильської АЕС. Ядерная и радиационная безопасность, № 4 (октябрь-декабрь), 2001. С. 5-7.) — это 4-й блок ЧАЭС и так называемый «Объект Укрытие» (ОУ);

(2) «организованная структура» ядерных и прочих отходов — это 1-й, 2-й, 3-й блоки ЧАЭС плюс загрязнения, поступающие на них от ОУ, плюс недостроенный 5-й блок, плюс водоем-охладитель с неизвестным содержанием РАО, плюс …

Вот теперь важно понять: чем же сейчас занимается основная масса специалистов, работающих на этих «объектах»? А занимается она тем, что выполняет роль «похоронных команд» (да не в обиду им это сказано: их поставили в такие условия и — оставили там). Длительность «похоронных» мероприятий (от «косметизации покойников» до строительства «кладбищ») растягивается на сроки более 100 лет.

Все люди, живущие и работающие в «Чернобыльской зоне», смирившись с таким своим житьем-бытьем, передадут свои полномочия вместе с принятой идеологией (причем, неосознанно, поскольку с нею прочно сжились) другим, приходящим им на смену, поколениям — 3-му, 4-му … 10-му...

Но при этом существующие нормативы, например, на величины загрязнений, вообще-то не требуют, чтобы у тех, кто со всем этим должен быть связан, была бы определенная, а тем более — «похоронно-кладбищенская» идеология. Если в результате некой деятельности окажется, что все требования безопасности выполнены и все отходы приемлемым образом попали в необходимые для их изоляции места, то — по большому счету — это можно будет расценивать как прекрасный результат не важно какой деятельности. И не важно, основной ли это результат (т.е. целевой) или закономерный, побочный, достигаемый как бы автоматически, как «естественное» следствие этой самой «некой» деятельности. Только откуда ей взяться, этой ‘некой’ деятельности? Заказчика-то нет!

Все до сих принятые нормативные документы, со всеми их требованиями вполне разумно было бы относить к такому роду «заказов» (знаменательно, что в отсутствие заказчика), который сфокусирован только на результате (это «только» специально к тому, что про деятельность даже у тех, кто разрабатывал существующие программы, вопросов не возникало) как некой желательной «линии», как «пути», как «следе» от результативного движения и не более. И в подтверждение этому в упоминавшемся уже Законе Украины № 309-XIV мы действительно увидим лишь общие пожелания. Требуемый в нем «розвиток правових засад» предоставляет возможность (если не сказать — требует) учета любых отношений в любых областях (конечно, разумно связанных с рассматриваемой проблемой). Действительно, очень широко, а разве это плохо?

Этот Закон ограничивает и определяет виды деятельности, которые потребуется спроектировать и развернуть для решения поставленных задач СЭ и создания НБУ только рамками общей проблематики, а не территорией площадки, которую занимают указанные физические объекты. Закон также не определяет, какой набор деятелей обязателен для решения поставленных задач.

Таким образом, вопрос о деятельности, которая должна формировать этот «путь» или «след» ожидаемых результатов, и по сей день остается открытым. Эта открытость связана с отсутствием на настоящий момент первой из ключевых фигур вышеуказанной исходной структуры — “заказчика” на такого рода деятельность. В этой связи нужно снова отметить, что при всех претензиях к недоработкам упомянутое выше предложение НАЭК о создании Национального Центра по снятию с эксплуатации АЭС по сути своей — ключевое и концепционное, работавшее на перспективу. Этот Центр вполне мог начать отработку (среди прочего) роли “заказчика” и тем самым произвел бы старт роста всей необходимой для решения проблемы структуры и, соответственно, решающей проблему деятельности. Однако идея НАЭК не получила своего организационного и практического воплощения. На наш взгляд, среди всех документов, относящихся к рассматриваемой тематике, нельзя найти более важную и значимую идею, задающую как сам концептуальный уровень предложений, способствующих прогрессивному движению по всей чернобыльской проблематике, так и образец собственно концептуального подхода к подготовке и организации практического решения накапливающихся проблем.

Возвращаясь к финансированию: только полная, полноценная структура для решения проблемы такого масштаба, когда сама проблема и есть собственно неусмотренный, невидимый ‘объект’, требующий к себе внимания как к ‘живой ткани’ социальности, не допустила бы непрерывного выклянчивания и ожидания денег, а стала бы беспокоиться о самообеспечении. А тут...

Многими документами широкий круг организаций, рассматривавших судьбу Чернобыльской зоны, признал невозможным на ее территории заниматься хозяйствованием даже в необозримом будущем. Но разве хозяйственная деятельность обязательно должна быть связана с распространением на эту территорию требований, предъявляемых для сельскохозяйственных угодий, индивидуальных садовых и огородных участков, производственных организаций по выпуску товаров народного потребления или средств производства, транспорта и т.д.?

Хозяйственная деятельность вполне могла бы иметь здесь место, если бы была выработана такая концепция, которая покрывала в своей идеологии всю территорию «Чернобыльской зоны» целиком. Напомним, что совсем недалеко от площадки ЧАЭС город Славутич имеет статус СЭЗ, и мэр этого города не устает говорить о вреде монопрофильности (т.е. стабилизационного технократического подхода). А те же специалисты НАЭК уже практически вошли в пространство требующейся идеологии своим предложением об упомянутом выше Центре.

Но кто это все слышит? Кто собирает и координирует? Кому важны такие предложения, которые строятся на использовании именно уникальности сложившейся ситуации, ориентирующие не на выпрашивание средств, а на зарабатывание, как об этом говорилось и ранее, как о подобном говорится и в статье д. с.-х. н. В.И. Глазко «Чернобыльский полигон эволюции» («Химия и жизнь», 2002, № 6. С. 30-35)?

 

6. Проблема управления

С нашей точки зрения, сегодня основная управленческая проблема, связывающая воедино ситуацию на территории Чернобыльской зоны, может быть выражена следующим образом: как перейти от несогласованных частных внешних проектов и сложившегося административного руководства производством работ по отдельным направлениям к единой системе парсипативного управления новой, целостной ситуацией с последующей включенностью разнородных функциональных структур в новую управленческую конфигурацию.

Эта проблема возникает в тот момент, когда становится понятным, что новый объект управления не образуется в рамках старой, административной системы. Возможно, это понимается, но не признается публично: ответственно, опасно!

Программа должна быть принята к реализации системой управления. Но системы пока ведь нет! Значит, такое принятие может осуществиться только в том случае, когда система управления будет создаваться постепенно и по ходу своего становления будет не только исполнителем этой программы, но и ее соразработчиком, обязательно включая те значимые фигуры (они известны, и их нельзя не учитывать!), которые должны вводиться в нее как с первых шагов, так и по ходу ее прохождения в национальных и международных инстанциях. В этом факте включенности (когда таки будет факт) значимых фигур состоит специфика парсипативных систем, «построенных на людях». Тем самым так называемый «человеческий фактор» будет учитываться не абстрактно, а в реальной практике.

При этом нужно иметь в виду, что, кроме производственных комплексов, которые должны быть подчинены и переподчинены в масштабе административной структуры, система управления должна будет получить полномочия на многие решения, связанные с существованием большого числа (порядка 50-ти на середину 2002 г.) действующих программ по чернобыльским проблемам. Кроме того, сложившийся статус проблемы заставляет производить обязательный учет ситуаций разного рода, взаимное влияние которых и соподчинение с которыми далеко неясны. Поэтому уже сейчас требуется наметить перечень таких ситуаций и готовить специальные формы организации учета их влияния на Программу на стадии ее разработки.

Для полноценного самообеспечения нужна будет система маркетинга, обеспечивающая Программе получение собственных (предпринимательских) доходов в целях накопления финансовых активов для производства как учтенных, так и неучтенных, но необходимых мероприятий. За счет таких активов система управления Программой обеспечит выполнение необходимых работ даже в случаях финансовых провалов в установленных международных и национальных источниках финансирования.

Возможность такого подхода вполне реальна и должна быть рассмотрена с особым вниманием. Убедительная подсказка к разворачиванию системы маркетинга содержится в упоминавшемся Отчете Киевского НИПКИ «Энергопроект»:

«…мы предлагаем независимо от выбранной стратегии демонтировать “чистое” оборудование и максимально извлечь пожароопасные материалы. Это объясняется тем, что, демонтируя такое оборудование, его можно повторно использовать или продать и обучить персонал демонтажным работам»*.

* 7 февраля 2005 г. в вечерних новостях TV-канала «1+1» сообщили, что уже идет подготовка к продаже «чистого» оборудования на промплощадке ЧАЭС. Это здорово! Но все-таки этого мало, так как пока нет той структуры, которая сможет разумно распоряжаться доходами. Не потому, что специалисты плохие. Наоборот, потому, что они как раз очень хорошие. Но... Разум должен быть адекватен проблеме, поскольку, чем специалист лучше, тем лучше для проблемы — она остается «жить», а ситуация — усугубляется. Решение — в адекватной соорганизации разнородных специалистов.

 

7. Декларация: принципиальные требования для новой концепции

Традиционное представление о локализации проблем в какой-либо точке, например, на площадке ЧАЭС, является чрезмерным переупрощением, определяющим всю дальнейшую неэффективность и пагубность частичных решений. Разбиение на частные технологические задачи, оставшееся от первых шагов по ликвидации аварии, сделано было внешне, со стороны, т.е. не включенными и не погружающимися в ситуацию, не отвечающими за нее специалистами и давно устаревшим для сложившейся ситуации образом.

Новая концепция, чтобы охватить всю проблематику зоны, потребует от ее разработчиков/реализаторов принятия следующих исходных принципиальных положений:

Люди и организации, желающие связать свою жизнь и работу со всей территорией Чернобыльской зоны:

·      принимают установку на ее освоение;

·      нацеливаются на работу со всей сложившейся к настоящему моменту ситуацией, а не решают частичные задачи производственным способом;

·      закладывают в исходных пунктах идею развития частной инициативы с ее организационным воплощением, отличным от статуса административно-государственных структур;

·      создают соответствующую систему управления, настроенную работать с политическими отношениями между живущими и действующими на этой территории субъектами (отечественными и зарубежными), исповедающую принципы новой политической доктрины — хозяйственной дипломатии*;

* Первые наметки к доктрине ‘хозяйственной дипломатии’, к сожалению, оказались вырезанными из публикации моей статьи «Экспрессом — шесть часов? Многовато будет...», «День», № 128, 19.07.2002. Идея этой доктрины уже очень давно работает с пользой для признавших ее смысл: это и «добрососедство», это и «взаимовыгодное сотрудничество», это и «виграш-виграш», актуальность которого отчетливо продемонстрировал А. Гринкевич в статье «Якою бути зовнішній політиці України у XXI сторіччі», «2000», 25.02.05, А4. Очень важно, что масштабное следование этой доктрины по-новому поставит вопрос о границах действия хозяйствующих субъектов, следовательно, и о снижении статуса государства до равенства прочим субъектам. Есть над чем поработать и философам государственного и хозяйственного права, и педагогам административного управления.

·      осуществляют легитимизацию этой системы управления всей проблемной ситуацией в виде известных организационных форм и/или их комплексов;

·      закладывают в эту систему управления функции “заказчика” с учетом  того, что источники финансирования и есть, и будут разной принадлежности;

·      вырабатывают и реализуют стратегии и механизмы зарабатывания финансовых средств собственными силами на собственных ресурсах;

·      воплощают идею перманентного программирования, поскольку ситуация должна контролироваться и управляться за счет коррекций, вносимых прямо и непосредственно в ткань «живой» ситуации, а не 1 раз в 10 лет в бумажный документ.

И все это способна объединить международная программа — программа перехода (на первой фазе) к самоуправлению субъектами, равномощными и рядополагающимися государству по масштабам проблем, за которые они берутся, а не программа работ (по типу технологий), пусть даже связанных с рисками и опасностью, структур, которые подчиняются Кабинету Министров. И только при таком понимании смысла дела будут складываться нормальные современные хозяйственные (и правовые) отношения.

Сегодняшнее требование украинских законов наличия программы общегосударственного значения (которое конечно же не священно и может быть изменено) не обязывает ограничиваться техническими и технологическими рамками. Скорее наоборот: общегосударственный уровень программы означает обязательную соразмерность ее содержания определенному статусу. Отсюда следует, что все виды деятельности, которые будут предположены в новой программе, должны максимально учитывать все жизненные аспекты проблемы, чтобы они наиболее точно получали ежегодный учет в бюджете, т.е. во всем комплексе связей жизни страны. Именно для этого указываются те государственные органы, которые обязаны привести в действие механизмы учета и общенационального согласования. На наш взгляд, именно так нужно читать Законы.

Пока же мы постоянно сталкиваемся с тем, что такой учет и согласование не производится, и дефицит средств каждый раз становится «неожиданной» проблемой, ложащейся бременем на уже распределенные средства по другим статьям бюджета. Дефицит поэтому должен быть точно запланирован, и поиск средств для его закрытия должен быть учтен за счет закладки в саму программу специализированных механизмов по работе на восполнение требуемых финансовых средств к моменту решения намеченных задач.

Таким образом, на “разработчиков/реализаторов” программы ложится ответственность за полноту закладываемых в эту программу представлений об охватываемой ею области и о тех эффективных механизмах, которые в течение 100 и более лет (о расчетной длительности см. например, Отчет о научно-исследовательской работе «Концепция снятия с эксплуатации Чернобыльской АЭС. Этап 1. Варианты стратегий и критерии сравнения стратегий». К., НИПКИ «Энергопроект», с. 73.) будут заниматься вопросами, понимание которых ограничено пока сегодняшним днем. Следовательно, программа также должна иметь механизмы своего саморазвития, поскольку никаким документом нельзя предусмотреть реальное течение процессов жизни и деятельности.

 

8. Концепция управления для разработки и реализации программы

Новая идея управления — управления всей складывающейся ситуацией — нужна для того, чтобы обеспечивать единство управления не только двумя привычными объектами — выводящейся из эксплуатации АС (СЭ ЧАЭС) и новым укрытием (НБК). Они лишь на первый взгляд представляют собой первоочередные предметы заботы. Эта привычная вещественная очевидность отвлекает от ситуации, в которую в первую очередь вмешивается самое существенное обстоятельство — жизнь. Та жизнь, которая уже сложилась на всей территории Чернобыльской зоны и будет еще очень долго разворачиваться на протяжении нескольких веков. И когда мы говорим о ситуации, то имеем в виду, что только за счет такого управленческого средства, как ситуативное видение, мы сможем справляться с течением очень слабо зависимой от нас, людей, жизни. Тем более, что в этом регионе мы имеем дело с таким ее течением, которое вырвалось из всех обжитых нами пределов. Переход к управлению ситуациями обеспечивает нам максимально известную на сегодня по крайней мере возможность разумной работы, в которую мы сможем вписывать все, до сих пор разделенные, частные комплексы производственных, социальных, экономических, экологических и прочих задач с образованием целостной — контролируемой и управляемой — системы. И в обеспечение соразмерности наших усилий с масштабными, долговременными и во многом неизвестными процессами жизни ситуаций, переходя к их осмысленному управлению, прибегают либо к разработке и последующей реализации программ, либо к перманентному программированию в таких особо сложных случаях, как наш.

Специально подчеркнем, что здесь речь идет не о традиционной передаче «технической документации», которую “заказчик” будет изучать и «внедрять», а о практическом построении систем управления над жизнью и «живой» деятельностью реально действующих людей и организаций. Такой подход означает, что Программа, вырабатываемая “разработчиком” или, говоря точнее, организатором программирования, будет иметь вид “живой”, постоянно совершаемой деятельности.

 

9. Концепция новой программы по Чернобыльской проблеме

С учетом специфики всей ситуации как целостной, с принятием современного подхода к масштабным, долговременным и сложным делам с неполной информацией и неизвестными, по большей части необратимыми последствиями нужно: сначала — (1) понять, далее понятое — (2) промысливать, и только затем — (3) действовать, — и только так, на наш взгляд, можно выстроить организацию такого сложного дела, которая будет соответствовать постоянно растущему его пониманию.

 

Исходные действия

Для перевода сложившегося положения дел со всем комплексом накопившихся к настоящему времени проблем в стадию целостного синтезирующего разрешения необходимо:

1) провести новый анализ ситуации, сложившейся на настоящий момент, как проблемной;

2) сформировать новый взгляд* на всю проблему целиком с учетом всех заинтересованных сторон;

* Наличие уникальной проблемы — не болезнь, но достояние Украины в глобальной человеческой перспективе. Решение проблемы происходит в ходе перманентного программирования.

3) сложить общее для всех заинтересованных сторон перманентно организуемое движение с новым отношением ко всей ситуации в Чернобыльской зоне.

Такое движение в позитивные перспективы должно основываться на общей для всех, широко обсужденной и принятой всеми заинтересованными и значимыми сторонами стратегии. На наш взгляд, к сложившей ситуации необходима стратегия, основанная на идее регионального освоения всей территории Чернобыльской зоны с одновременным складыванием региональных отношений на сроки в 100 и более лет.

Исходным действенным механизмом для складывания общего (с учетом всех заинтересованных сторон) движения может стать Перманентная программа «Международный технополис “Славутич” с университетским центром»  (сократим для удобства — ПП МТП «Славутич») международная программа на срок 150-200 лет.

В университетский центр (УЦ) будут входить согласованные между собой структуры образования, исследования, программирования и проектирования. УЦ будет готовить специалистов по работе с мегамашинами и сетями-инфраструктурами* для поддержки и обеспечения процессов организации, управления и реализации программ и проектов, направленных на региональное освоение территории Чернобыльской зоны. Все технические и технологические вопросы, связанные с ликвидационными и т.п. мероприятиями, становятся подчиненными основной стратегии.

* Об опыте использования сетевого подхода см., наприм.: Сетевой подход к городской среде (на примере разработки инфраструктуры гигиены городского образа жизни), http://www.circle.ru:10125/personalia/prosk/vap01c.zip

 

Цели программы ПП МТП «Славутич»:

·      Перевести (трансформировать, реформировать) сложившееся положение дел во всей «Чернобыльской зоне» в коллективно/коллегиально управляемую ситуацию.

·      Ввести в хозяйственную практику специализированные легитимные, исторически оправданные, общезначимые и перспективные формы самоорганизации (другими словами — всем доступный и понятный механизм) жизни и меж/мета-профессионального общения по поводу текущего положения дел.

·      Сменить монопрофильный стабилизационный технократический подход к решению возникших и возникающих проблем на целостный и развивающий — гуманитарно-технический, предназначенный для перспективного (устойчивого и долговременного) освоения всей чернобыльской территории.

 

Задачи, требующие решения при подготовке и организации первых шагов

учесть:

1.      Представленность всех значимых сторон.

2.      Город Славутич и его СЭЗ.

3.      Ресурсообразующие возможности самодвижения как отдельных инициативных людей, так и коллективов, особенно, если они состоят из опытных, сложившихся, состоявшихся профессионалов.

4.      Текущие процессы снятия с эксплуатации Чернобыльской АЭС.

5.      Строительство нового безопасного конфайнмента (НБК) на объекте «Укрытие».

6.      Набор действующих программ.

7.      Международное право.

8.      Законы Украины по данной проблеме.

9.      Формы собственности.

10.     Финансовые схемы.

11.     Длительные (более 100 лет) сроки жизни программы.

 

разработать/создать:

1.      Международный прецедент решения уникальной проблемной ситуации.

2.      Систему и механизм управления программного комплекса ПП МТП «Славутич».

3.      Приемлемую и оптимальную легитимную форму организации для разворачивания этой программы (например, международный консорциум, международный холдинг и т.п.).

4.     Структуры, обеспечивающие перманентное программирование комплекса МТПС (МТП «Славутич», Университет*, система политики, система маркетинг/PR, система фандрайзинга, система жизнеобеспечения, …) в расчете на сроки жизни программы более 100 лет.

* С нашей точки зрения, было бы целесообразным присвоить этому университету имя Льюиса Мэмфорда.

5.    Систему подбора участников проектов и программ, входящих в систему ПП МТП «Славутич».

6.     Схемы закрепления существующих коллективов за новыми объектами.

7.   Сетевые формы включенности МТП «Славутич» (с учетом региональной и муниципальной специфики) в жизнь и деятельность в глобальном масштабе.

8.     Специальное соглашение между системой управления МТП «Славутич» и по-новому определенными собственниками (с учетом международного права и Украинского законодательства).

9.    Новые схемы финансирования (со старыми и новыми источниками финансирования).

10.   Дополнительное соглашение с Советом директоров ЕБРР к Рамочному Соглашению между Украиной и Европейским банком реконструкции и развития относительно деятельности Чернобыльского фонда «Укрытие» в Украине в связи с реорганизацией программного комплекса и определения новых реципиентов.

11.   Другие правовые акты в дополнение или в замену действующих.

найти и включить в работу

·      сторонников идеи, и совместно с ними определить область их интересов и способы реализации выдвигаемых ими инициатив;

·      противников идеи, и совместно с ними осуществить критику и определить границы деятельности нового программного комплекса.

Еще раз подчеркнем: для формируемого таким образом движения (перманентно программируемого) необходима единая коллегиальная форма работы всех значимых фигур, в первую очередь — непосредственно живущих и работающих на данной территории, а также тех, кто включен в число обеспечивающих их жизнь и работу.

 

Послесловие

Исключительность, уникальность, разовость работ такого рода обычно относится на ее «творческий» характер, их описание не попадает в технические отчеты и остается неким «ноу-хау», секреты которого часто специально скрываются от общего обозрения (примерами могут служить ‘методы поиска изобретательских решений’ — синектика, методы Мэтчета, Э. де Боно и т.п.). Но даже при наличии открытого и практически исходного опыта деятельности такого рода он, по разным причинам, не входит в профессиональный оборот и не становится источником и культурной базой для того, чтобы не повторять пустых и неэффективных ходов и начинать с уже освоенной идейной и инструментальной площадки. А в нашем случае она была протоптана еще в начале 80-х годов ХХ-го века в б. CCCР. Это — к тому, что проблемами такой сложности в постсоветских странах есть кому заниматься. Пока.

А все-таки: действуют или не действуют законы физики? Автор считает, что разговор, понимание, мышление даются (если еще мы сможем их брать и использовать именно по-Божески) нам, человекам, для того, чтобы не действовать! В первую очередь — не действовать вслепую, т.е. по законам. Эти функции нужны нам, чтобы готовить себя для действенной пробы, когда законы еще не ведомы. Законы — это то, во что будет оформлен путь, пройденный пионерами. Поэтому и нужны гуманитарные науки, которые не работают с законосообразными ‘объектами’; они имеют дело с уникальностями, ситуациями, ценностями, случающимися единожды и неповторимо. И наше дело — будем ли мы считать случившееся ценностью, достоянием, хватит ли нам сил жить без законов. По-человечески.

Декабрь, 2002

(Текст отчета по научной теме.
Сокращен и отредактирован)

vapro@ukr.net

BACK